Шрифт:
– Приехали.
Я выхожу, оглядываясь по сторонам. И залипаю на доме, выполненном в современно стиле и по форме напоминающем два соединенных куба – повыше и пониже, с окнами от пола до потолка на одной из граней.
– Ух ты, – восхищенно выдыхаю я, хотя тут не мешало бы насторожиться.
– Это мой дом.
Ну да. Я примерно так и подумала. Но зачем он сюда привез меня? Я напряженно застываю, будто примерзнув к дорожке, выложенной на старинный манер деревом.
– А где же буду жить я?
– Над гаражом есть небольшая квартирка. Но она не отапливалась, так что сегодня, похоже, тебе придется потерпеть мое общество.
Все слишком хорошо складывается, чтобы быть правдой. Сколько я себя ни упрашиваю расслабиться – ни черта не выходит. Я захожу в дом, напряженная донельзя. И чуть не наступаю на выбежавшую меня встречать кошку.
– Ой!
– Майка… Проголодалась, блохастая, да? – Савва подхватывает беспородную трехцветную кошку под кругленькое брюшко и выпрямляется, удерживая ту на руке. – А ты? – интересуется у меня, а сам чешет кошку за ухом.
– Ч-что я?
– Голодная?
– Нет. Я просто хочу прилечь. Можно?
Савва пожимает широченными плечами и тычет пальцем куда-то мне за спину.
– Гостевая там. К ней примыкает ванная. Располагайся. А вещи я сейчас принесу.
В комнате, как, похоже, и во всем доме – нет ничего лишнего, но все на своих местах. Кровать, тумбочки, встроенный шкаф, телевизор. Все очень минималистично, стильно, но, как ни странно, уютно.
Телефон звонит, когда Савва приносит вещи. Это отличный повод не вступать с ним в диалог. Я с намеком потрясаю телефоном, мол, мне звонят. Он понимающе кивает и выходит, к счастью. Наверное, есть какая-то патология в том, как меня швыряет от мысли «я не представляю интереса для мужчин» к мысли «ужас-ужас, меня сейчас изнасилуют». Я невесело улыбаюсь, укладываюсь на кровать и подношу трубку к уху.
– Ну, наконец-то! Мы тебе два дня звоним! Разве так можно, Тайка?! Мы же думали, тебя убили. Кто так делает?!
– Не убили. Со мной все хорошо. Были некоторые неприятности, но все в прошлом.
– Какие еще неприятности? Ну?!
Понимая, что девчонки от меня не отстанут, я рассказываю им о своих приключениях, избегая ненужных деталей.
– Так ты сейчас у Комиссарова? Серьезно? – изумляется Ника. – Ну, вот, а мы уж и впрямь поверили, что от наставника толку нет. И как?
– Что как?
– Какой у него дом?
– Красивый. Внутри я не рассмотрела, потому что сразу пошла в свою комнату, а снаружи – очень даже.
– А чего ты сразу в свою комнату пошла?
– А что мне надо было делать?
– Как что? Пользоваться случаем! Вино-домино. А там уже старый хрен у тебя с рук кушает.
– Он не старый! В смысле, нормальный он. И вообще, что ты за бред несешь?
– Она не из таких, – вступает в диалог Ольга, – вы как будто не знали. Тайка у нас недотрога. Даст только по любви. Да, Тай?
– Отвали, – я злюсь.
– Ну, а что – я не права? Все еще хранишь свой цветочек?
– Да пошла ты. Пока девочки, я отключаюсь…
– Ты смотри там, осторожней, а то такой, как Савва – сорвет и не спросит.
Мне бы просто сбросить вызов, знаю ведь, что Ольга – тот еще провокатор, но любопытство берет свое:
– Что ты имеешь в виду?
– А ты спроси, почему он не может брать под свое крылышко подопечных напрямую. Зачем ему Галич.
– И… Зачем?
– Затем, что он сидел. Так что ты это… поосторожнее-то. С уголовниками.
Глава 7
Я все-таки сбрасываю вызов, поворачиваюсь на бок и, сунув под щеку сложенные вместе руки, зажмуриваюсь. Внутри тревожной сиреной гудит – уголовник, уголовник, уголовник… Страшно ли мне? Наверное. Но я бодрюсь. В конце концов, не в первый раз у меня за стеной находится бывший зэк. Да господи, боже мой, в доме, из которого меня вырвал Савва, их полно! К бабке не ходи. И уж, конечно, они представляют для меня гораздо большую опасность, чем мой наставник. По крайней мере, мне хочется думать именно так. В качестве недостающих аргументов перебираю в уме причины, по которым у нас можно загреметь на нары. Смех в том, что таких причин миллион. В нашей стране можно присесть за что угодно. Иной раз даже не угадаешь, откуда ждать беды. В этом плане незащищенные слои населения вроде таких детдомовцев, как я – под большой угрозой. Ведь на нас, тех, кто не сможет бодаться с системой, и тех, за кого некому постоять, так легко повесить все, что угодно. Именно поэтому с малых лет нас учат вести максимально правильный образ жизни. Другой вопрос, что мало кто потом следует тем советам.
Интересно, за что сидел Савва?
В глубине дома что-то щелкает. А потом я слышу чьи-то шаги. Хотя почему – чьи-то? Кроме меня с Комиссаровым в доме никого нет. В животе собирается холодный мерзкий ком. Звук приближается. Ком разрастается до невероятных размеров и распирает ребра. Вот Савва подходит к моей двери. Я даже вижу тени от его ног, ломающие геометрию тонкой полоски света, что проникает в щель под дверью. Я в таком ужасе, что до меня не сразу доходит – он пошел дальше. Логично, что коридор, ведущий в мою комнату, идет и к другим. Но почему-то в голову сходу лезут самые худшие мысли. Это все Ольга виновата! Все-таки меня накрутила.