За спальным районом укрывался снегом элитный коттеджный посёлок. Он терялся в беспросветной пелене, и только жёлтые проблесковые маячки на спецтехнике, как сигнальные огни на взлётной площадке, давали нам знак, куда нужно заворачивать и где останавливаться.

Однотипные таунхаусы, где проживала элита города, в предновогодние дни не казались таковыми. На них, как и в городе, вешали украшения и гирлянды. И здесь тоже кто во что горазд.

Дом, где жила сестра Александра, был щедро украшен, сиял, мерцал, как новогодняя ёлка. И сама ёлка имелась. На лужайке, которую крыл снег. Тонула мохнатая красавица широкими лапами в сугробах, и блекло переливались на ней лампочки.

Площадка для транспорта была очищена, и два дворника беспрерывно скидывали снег, не давая дорогим иномаркам, что как горох обсыпали прилегающую территорию, утонуть в снегопаде.

Сатир нашёл местечко и поставил машину. Мы взяли подарок и проследовали в дом. Дорожки уже посыпали мелкими камушками, и я не боялась упасть на своих шпильках. Но Саша меня всё равно крепко держал и никуда не отпускал.

Мы вошли в дом. В прихожей было относительно тихо. Двери в зал немного приоткрыты, оттуда лил свет, гремела музыка и слышались десятки голосов. Санчес ухаживал за мной. Он снял моё пальто и отдал горничной. Обувь мы не снимали, хотя я вроде дёрнулась сменить кроссовки на туфли. Но туфли были на ногах. Совсем забыла, что я вовсе не учительницей музыки приехала в этот дом, а родственницей. Тут ещё привыкнуть надо и перетерпеть первую встречу.

А встречать вышли нас всей семьёй. Я знала их по именам, ещё со времён, когда Лолита Егоровна велела всех запомнить.

Отец — генеральный директор, Константин Васильевич Никитин. Я даже боялась на него глаза поднять. Он меня взглядом сверлил, осмотрел оголённые плечи, а главное, на ноги под коротким подолом упал невыносимый груз его оценки.

Мать — Лилия Александровна. Старший брат, Алексей, и сестра, Мария, были совершенно чёрными. Кожа невероятно смуглая, глаза глубокого карего цвета. Они были похожи: губастые, коренастые и черноволосые. На них я глянула и почувствовала, как краснею, потому что три пары чёрных глаз в довесок зрительному грузу Константина Васильевича упали на меня. И не так страшен был зять Санчеса, русоволосый и курносый мужчина, отец Марка.

И тут я поняла смысл сказки Золушка. Ни о какой серой мышке, маленькой скромнице в ней не говорилось. Девочка, случайно затискавшаяся на бал, была наглой, дерзкой и бессовестной. Это же надо! Прожить за печкой, вырваться в высшее богатое общество и там отрываться по полной программе. Флиртовать с принцем, заигрывать с королём и делать вид, что своих мачеху и сводных сестёр не знаешь. Золушка, по моему мнению, это очень меркантильная, пронырливая чинодралка, пробивающая себе дорогу, как ледокол в арктических морях. А потому что невозможно такой серой мыши, как я, спокойно стоять и смотреть на богатеев, что тебя изучают.

— Это моя супруга, Эмилия Романовна, — представил меня Санчес, когда я окончательно сдрейфила и залилась краской.

— Вот стервец, — первым отмер Алексей и полез обниматься с братом, заодно и меня поцеловал в щёку. — Добился всё-таки девчонку. Поздравляю.

Сказал в единственном числе, остальные ещё думали, стоит ли поздравлять или уйти к гостям.

Лилия Александровна ожила. Подошла ко мне ближе. Она была с меня ростом, тоже на каблуках. Имела очень широкие бёдра, подходящие под стереотип латиноамериканских красоток. На ней был бежевый костюм с белоснежной блузкой. В ушах сияли серьги. Пахло от неё глубоким бархатистым ароматом. Её руки были тёплыми. Она тоже поцеловала меня и заглянула в лицо с доброй улыбкой.

— Какая же у нас девочка красивая, — восхищённо сказала она.

— А вот и Марк, — сдержанно улыбнулась сестра Санчеса, Мария.

— Эмилия! — радостно выкрикнул наряженный малыш и кинулся меня обнимать.

Тут я, конечно, улыбнулась и погладила мальчика по чёрной густой шевелюре. Забрала у Александра подарок и вручила имениннику.

Не думала, что ребёнок меня любит. Ведь наши уроки музыки походили на медленную пытку. А вот понравилась, и скрыть не мог.

Подарок Марку выбирала именно я. Семья старалась не замечать, что мальчик любит футбол. Навязывали музыку, танцы, иностранные языки. А мальчику движения не хватало, свободы. Силы девать некуда. Поэтому я купила ему футбольный мяч, перчатки голкипера на его маленькие ручки и гольфы жёлтые. Ведь футболисты носят гольфы. А в богатой семье ребёнку наверняка такое не купили ни разу.

Марк был в восторге. Растерзал яркую подарочную упаковку и залез в красивую коробку. Он верещал от восторга, обнимая и целуя чёрно-белый мяч. Но я не успела обрадоваться, что угодила с подарком.

Марк подкинул мяч вверх и…

Как пнул по нему со всего маха!

Мяч улетел к потолку, где ударился о шикарную люстру. Раздался звон, погасла половина огней. С потолка посыпались острые осколки, и пришлось семейству разбегаться в разные стороны.

— Марк!!! — завизжала Мария. — Немедленно иди к гостям!

— Пойдём поговорим, Санёк, — тихо и хрипло предложил глава семейства, Константин Васильевич.

Я нервно ухватила Санчеса за руку. Он по-свойски обнял меня. Губы мягкие проехались по виску, и Александр шепнул:

— Ничего не бойся, я с тобой.

Муж не оставил меня одну, повёл за собой. Мы обогнули зал и по таинственному проходу добрались до кабинета. Того самого, где Санчес после урока музыки предъявлял мне фото с видеокамер. Только в прошлый раз я до кабинета проходила через зал, теперь же окольными путями добрались.