Мне самой бы антидепрессанты не помешали. Я отвернулась и вышла из уборной. На этом моё актёрское мастерство сдулось. Я парировала, потратив последние душевные силы.

«Дурёшка-матрёшка с улицы».

Меня никто так никогда не оскорблял, так не втаптывал в грязь, не растирал по стенке и не уничтожал морально, это больно. Только внутренний стержень удержал. Уж лучше с Анжеликой подраться и обменяться парой колкостей. Своё, родное…

Уличное?

Да пропади всё это пропадом!

Вышла из уборной и продефилировала к гардеробу.

Шла красиво, как умела. Держалась смело из последних сил. Мне нужна передышка. Я знала, что Санчес взрослый мужчина и будет всегда лакомым куском. Но, если каждый раз так отбиваться, я истощусь и лапки откину.

***

Её глаза были добрыми, наполненными тёмной глубиной и мексиканским жаром. Это её мама, Роса Санчес. Лилия вышла замуж за Никитина и переехала в Россию. Родила мужу троих замечательных детей. Один из которых такой замечательный, что я, наверное, не потяну его.

Она перехватила мою руку, когда я тянулась за пальто. Улыбнулась. Как-то не сразу пришло осознание, что это моя свекровь. Самая настоящая, ведь я замужем за её сыном.

Родные женщины в моей жизни отличались сложными характерами, и мне приходилось всячески под них подстраиваться. Я их уважала, Лилию Александровну на подсознательном уровне тоже. Но в данный момент я была растеряна и не хотела больше слышать в свой адрес унижений.

— Я должна уйти, — холодно сказала женщине и не смогла сдержать слёзы.

В это время мимо прихожей в зал прошла Винера с ядовитой ухмылкой. Она почти добилась своего, прогнала меня из этого дома.

— Ты не можешь, — тихо сказала Лилия и повесила моё пальто обратно, закрыв дверь шкафа-купе. — Пойдём со мной. Сашенька просил поговорить с тобой и присмотреть. Прости, что допустила к тебе Винеру, так быстро ты исчезла...

Она взяла меня за руку и повела мимо зала и того самого туалета, в котором меня ставили на место. Я с надеждой смотрела на дверь кабинета, но оттуда доносилось что-то страшное, поэтому стало ещё хуже, и я дёрнулась, не желая идти с женщиной.

— Пойдём, Эмили, я покажу тебе зал сверху.

— У меня… Настроения нет, — жалобно скулила я, но шла за ней.

Мы прошли в дальнюю часть дома. Там поднялись по узкой винтовой лестнице на второй этаж. Очутились на тёмном пустующем балконе, по которому можно было пройти к комнатам.

С балкона открывался вид на торжественный зал.

На импровизированной сцене был концерт классической музыки. Играл небольшой оркестр. Живая музыка продирала до костей. Это «Путь в Вальгаллу» Рихарда Вагнера. Я замерла от восхищения. Завораживающие звуки вводили в транс. Акустика была великолепной, и наверху звук превращался во что-то космическое.

Мы с Лилией так и не заговорили. Стояли в тени балкона, а оркестр зарядил «Шторм», скрипачи были на высоте.

Гости, сливки общества расасползались по залу с выпивкой вдоль шведских столов. Зал наполнялся людьми, всё искрилось от роскоши вечерних нарядов. Гасили в зале свет, оставляя приглушённые светильники у столов.

Оркестр под аплодисменты покидал сцену. Музыканты уходили, осталось только знакомое мне пианино. В зале стало относительно тихо.

И тут в два голоса закричали аниматоры. Один был заяц, другой клоун. Они появились на втором этаже, напротив балкона, где стояли мы со свекровью. Спускались по широкой лестнице вниз к гостям и вели вереницу детей.

Начиналось представление с играми и фокусами. Массовики-затейники привлекали к игре взрослых. Дети пищали от восторга, участвуя в конкурсах. Получали подарки.

— Я очень рада, что Александр на тебе женился, — сказала мне Лилия. — И правильно, что тебе всего восемнадцать.

«Всего». А я думаю, «уже».

— У Саши очень тяжёлый характер, — продолжила говорить женщина, иногда её голос терялся в эмоциональных криках весёлой толпы, что веселилась внизу под нами. — Твой возраст позволит вам быть вместе. Ты сейчас способна принять его таким, какой он есть. И ради тебя он поменяет многое в своей жизни. Уже меняется. Вы будете хорошей парой. У вас много общего. Но самое главное — любовь. Взаимная любовь. И сейчас тебе нужно совсем немногое, просто быть рядом с ним.

— Мне здесь не место, — в горле пересохло, я сильно нервничала. Тёрла влажные ладошки между собой. — Меня ненавидят.

— Это не так, — строго сказала Лилия и заглянула мне в глаза. — Они тебя ещё не знают. Много слышали, но не видели. А это значит, ты можешь сегодня себя показать. И все слухи, что ходят про тебя, испарятся и превратятся в твёрдое впечатление.

— Что я могу показать этому обществу? — горько спросила я. — У меня нет богатых родителей.

— Ты неправильно мыслишь, — она взяла меня под локоть и отвела ближе к стене и подальше от балясин балкона. — Ты думаешь, что ты Золушка. Но все ненавидят эту сказку, потому что она с дурным подтекстом.