Дохожу до четвертой, которая чуть выше пупка.

Ворот шелковой рубашки отходит в сторону, тонкая словно намоченная ткань медленно сползает с одного плеча.

Я сглатываю, потому что уже очень давно не видела моего мужчину… даже вот так, полураздетым. Даже утром или перед сном он ходит по дому в футболке, словно жадничает показывать мне все, что выше локтя, словно у меня нет особенных привилегий видеть то, что не могут видеть остальные.

— Маш, — Гарик перехватывает мои запястья, пресекая попытки стащить с него рубашку, — я могу купить новую в любом магазине.

Киваю слишком быстро и энергично.

Это так… позорно, что приходится искать повод, чтобы раздеть собственного мужа.

— Можешь думать, что хочешь, — сглатываю, потому что его пальцы на моей коже ощущаются очень сильными и властными, — но я правда просто хотела помочь с пятном… Ну, до последней минуты.

Мне приходится задрать голову, чтобы заглянуть ему в лицо, потому что проходит несколько долгих мгновений — а Гарик так и не отвечает на мои слова.

Его глаза темнеют.

Большие пальцы поглаживают тонкую кожу на внутренней части запястий, и я сеточками вен чувствую шершавую прелесть его кожи.

— Никогда не занималась этим в общественных местах, — говорю пересохшими от волнения губами.

— Да? — Он так искренне удивляется, что я даю себе обещание обязательно при случае расставить все точки над «i» в вопросе моего… гммм… личного опыта. Кажется, он думает что я более современная девушка, чем есть на самом деле.

Поворачивает спиной к мраморной панели с умывальниками.

Опускает ладони мне на бедра, без особых усилий подхватывает, чтобы усадить на прохладную поверхность.

— Дверь… — шепчу я, обвивая руками его крепкую шею.

— Я закрыл, — затыкает мне рот.

Мне нравится чувствовать его пальцы у себя на бедрах, потому что они крепкие и сильные, и я нарочно немного ерзаю из стороны в сторону, чтобы Гарику пришлось держать меня еще сильнее. До отпечатков на коже, чтобы, когда буду принимать душ, на мне были свидетельства того, что наша семейная жизнь потихоньку, но сдвинулась с мертвой точки.

Мне хочется от души выругать себя за то, что даже в эту пикантную минуту, стоит мужу сильнее толкнуть меня назад, спиной на большое зеркало в колючей раме, я издаю нервный смешок, потому что со стороны мы наверняка похожи на посредственный фильм «18+». Не стонем, едва дышим, долго возимся с одеждой, потому что с первого раза молния на моих джинсах никак не хочет поддаваться, а в его брюках путается рубашка.

— Черт, — слышу тихую ругань Гарика, когда он смазано проводит большими пальцами почти у самого края моих чулок, — я не взял «резинки». Не рассчитывал, что…

— Боже. Мужчина, ты же мой муж!

В отместку что эта капля реализма немного подпортила наш флер спонтанности, я несильно тяну его за отросшие и немного выгоревшие волосы. Они у него всегда такого соломенного цвета, словно живет не в Москве, а где-нибудь на Бали, и принимаем солнечные ванны три раза в день.

Гарик упрямо мотает головой.

Я сглатываю, делаю глубокий вздох.

Ладно, все хорошо, ничего страшного не случилось. Мы договорились идти друг к другу маленькими шагами, никуда не спешить и стать обычной семьей. Возможное зачатие и вопрос совместных детей — не то, что стоит обсуждать на нашем еще очень хрупком фундаменте взаимопонимания. Тем более начинать это обсуждение общественном туалете.

— У меня ровный цикл, — пытаюсь выкрутиться я.

Чествую себя кошкой, которой так приспичило, что она готова ползать перед котом на согнутых лапах, лишь бы он обратил на нее свое сомовое внимание.

Гарик приподнимает бровь.

Это положительный сигнал?

Я лихорадочно вспоминаю, когда у меня в последний раз была менструация.

Ну да, как раз первый день пришелся на встречу с потенциальными инвесторами, и это была такая адская мука, что я бы не отказалась от личного памятника в свою честь.

Это было…

Прежде чем осознание дат доходит до мозга, по спине ползет липкий холод.

Это было… в марте.

А в прошлом месяце?

Я пытаюсь вспомнить, выковыриваю из памяти хотя бы что-то, что может напомнить о прошедших вовремя критических днях, но ничего это нет.

У меня была овуляция в тот день, когда Гарик сказал о разводе.

Это единственное, что я точно помню про свой цикл.

И еще что я провела ту ночь с Призраком.

Мы предохранялись, но, кажется. Не всегда, потому что занимались сексом и ночью, посреди сна, и еще утром.