Я не мешал Пекарю, не отвлекал его глупыми разговорами. Понятное дело: человеку необходимо побыть наедине с собой.

— Алаэн, пойдем, поможешь полог заново растянуть! — обратился ко мне один из егерей.

— Так натянули же вроде.

— В другом месте решили…

Я отправился следом за егерем.

М-да! Полог и, правда, необходимо переносить в другое место. Легкий, морозный ветерок доносил сюда запах горелой человеческой плоти. Я сморщил нос и повыше натянул шарф на лицо.

— Давай-ка… Вон туда, правее, — предложил товарищ.

Мы перенесли полог подальше, поставили против ветра так, чтобы и дым не попадал и ветер не задувал.

Постепенно этот нелегкий, долгий день подошел к концу. Стемнело, стало заметно холоднее. Мы разожгли второй костер, хотя и от кучи горящих трупов было немало тепла. Пока что. К середине ночи мороз покажет себя во всей красе.

Егеря неторопливо подтягивались к огню, рассаживались в круг. С делами на сегодня было покончено, и теперь можно отдохнуть, отвлечься от всего, просто сесть рядом с товарищем и поговорить, а еще лучше помолчать. Особенно в такой вечер.

Последним к костру пришел Пекарь. Он принес жареное на вертеле мясо. Сегодня сержант Пайк расщедрился и решил побаловать нас запасенной в дальнюю дорогу свининой. У огня умопомрачительно запахло. В животе у меня требовательно заурчало.

— Ну, парни, давай по очереди! — сказал пекарь и принялся разливать по плошкам похлебку. — Давайте-давайте, живей! Стынет ведь… Эй, куда?! Не особенный. Мясо только после супа, — по-отечески добро ворчал Ториш.

Все получили свой паек и расселись у костра. Молча принялись за еду. Многие достали фляжки с забористым пойлом.

— Будешь? — Пекарь протянул мне бурдюк с плещущейся в нем жидкостью.

— Что там? — спросил я.

— Медовуха. Эх и хороша, плутовка! Забористая, етить ее в душу мать…

Я пригубил напиток, распробовал на вкус.

— Да хлебай как следует! За тех, кто пал сегодня, — Ториш сказал незамысловатый, наивный тост, но на душе стало легче.

— За друзей! За тех, кто отдал свои жизни за нас, — сказал я.

Щедрый глоток. Ароматная жидкость пилась легко, без отторжения. Я глотнул еще раз, потом еще, пытаясь достичь нужного эффекта. Ну! Наконец-то. Медовуха, попав в желудок, зажгла что есть силы. Эх, красота. По телу быстро разлилась приятная легкость, голова прояснилась, стало намного теплее.

Я передал бурдюк с медовухой Пекарю. Все, хватит. Главное, что тело согрелось. А вот если выпить еще больше, то под утро будешь проклинать Троих. И никакой костер уже согреться не поможет. Когда постоянно находишься на морозе, с пойлом лучше не перебарщивать.

Пекарь пустил свою медовуху по кругу. Выпив по паре глотков, егеря довольно крякали. Тихо трещали поленья в костре. Умиротворенно хрустели овсом лошади. На руках у северянки изредка попискивал ребенок.

— Ты заметил? — спросил Эд.

— Что? — не понял я.

— Ну, северяне… Многие из их воинов были женщинами!

— Хм… Нет, не заметил, — удивленно ответил я.

— Мы когда трупы в кучу стаскивали, я специально под их шлемы заглядывал… Ну, интересно было… Короче, десятка два суровых северных баб.

— Интересно… Нам их укладов не понять…

— Я больше того скажу, — перебил меня старый северянин, — у них дети и те с малолетства при оружии.

— Суровая земля и суровые законы. Все как-то стараются выживать, — заметил Эд.

— Кстати, о детях, — внезапно мне на ум пришла одна мысль. — Интересно, где дети, старики и остальные женщины Гвизаров? Они же должны были где-то оставить своих небоеспособных соплеменников?

— Скорее всего, они их съели! — продребезжал старый северянин Тригар.

— Да что ты заладил: съели, съели! — недовольно буркнул Эд. Тригар, прищурившись, строго глянул на парня.

— Послушай, сынок, я знаю, о чем говорю. Я, а не ты всю жизнь прожил среди этих снегов. Гвизары делали так и раньше. Если их племени грозила какая-то напасть, они убивали и съедали всех слабых женщин, стариков и детей, а в живых оставляли только воинов. Женщин и мужчин… Согласись, ведь любая баба может нарожать детей, даже если она и размахивает топором или мечом.

Эд задумался, но потом сказал:

— Да, наверно такое возможно. Гвизары ведь только о своем выживании думают, о том, как племя сохранить. Хм… я бы на их месте так и поступал… Постой-ка, тогда получается, что мы уничтожили всех Гвизаров! Не осталось ни одного! Если, конечно, они и, правда, съели остальных соплеменников.

— Всякое может быть… — проскрипел старый Тригар. Зевнул, прикрыл глаза, замолчал.

Притих и Эд, и остальные егеря. Постепенно все начали разбредаться по своим палаткам. Мы выставили часовых и отправились спать. А на следующий день двинулись дальше на север.