– Ден, если с ее головы хотя бы волос упадет, я их удавлю. Каждого, кто тронет!

Водитель боязливо косится, услышав мое приглушенное рычание, и на автомате немного отодвигается к двери.

– Не случится. Давай приезжай скорее, расскажешь что к чему.

Скидываю вызов и откидываю голову назад. Нужно было бы с Машей поговорить, но, если сейчас услышу ее испуганный голос, сорвусь. Поеду к ней и наворочу там делов таких, что потом ни ей не помогу, ни себе. Мне нужны доказательства в первую очередь. Главное, чтобы они еще были!

Маша

Стук собственных зубов заглушает даже пьяные крики из соседних камер. Я просто попыталась от них отключиться. Денис, знакомый Дамира, сказал, что он едет, это самое главное. Больше меня ничего не волнует. Он разберется. И не потому что полицейский, а потому что это он – мой мужчина, которого я люблю всем сердцем, но которому еще ни разу об этом не сказала. Не потому что не хотела, а из-за того, что у нас все шло как так и надо и без этих слов. Думаю, он и сам все понимает, как и я не сомневаюсь в его чувствах.

– Иди сказал, – грубый чужой голос раздается у стола дежурного.

Там же рядом оказывается мужчина, которого держит за шкирку другой полицейский.

– Это какая-то ошибка, не крал я ничего!

– Документы где?

– Нет у меня документов.

Отвожу взгляд, стараясь снова отключиться и не позволять происходящему проникать глубоко в меня, но не получается. Напуганного мужчину вдруг толкают на пол и начинают бить резиновыми дубинками. Меня парализует. Спина больно утыкается в холодную стену, а руки крепко обхватывают плечи.

– Да не крал я. Проверьте камеры! – надрывно кричит избиваемый, но кажется, этим людям все равно. Они как будто удовольствие получают оттого, что унижают его и причиняют боль.

– Не надо, – слова негромко срываются с моих губ, скорее потому что так требует нутро. Вряд ли я бы бросилась его защищать открыто. Против этих людей страшно идти. У них лица монстров без чувств и эмоций. Точнее, эмоции есть, но они совсем не положительные.

Слава Богу издевательство прекращается почти сразу же. Стонущего мужчину под руки оттаскивают к рядом находящейся камере и, наверное, заталкивают его туда, я из своего угла не вижу.

Отворачиваюсь к небольшому окну, за которым ясное небо, окрашенное вечерней мглой и исчерченное черной решеткой.

Дамир, стараюсь думать о Дамире… Так проще. Вспоминаю его глаза, губы, тяжесть тела на себе. Нужно отвлечься, чтобы с ума не сойти…

– А это кто у нас?

Насмешливый голос, раздавшийся в нескольких метрах от меня, заставляет вздрогнуть и обернуться.

Тот самый дежурный, поваливший мужчину на пол, неприятно оскалился снаружи камеры.

– Ну и чего молчим? Разговаривать не умеешь?

А я попросту не могу ничего ответить. Меня пугают его глаза стервятника. Он обводит меня грязным и липким взглядом, от которого холодный пот на спине выступает, заставляя крепче прижимать к себе коленки.

– Тааак, похоже, учить разговаривать тебя надо.

Тяжелый замок на камере щелкает и дверь отворяется, впуская парня внутрь. Он довольно молодой. Может, даже младше меня, но борзый и смелый. Покручивая ключи на пальце, заходит внутрь. Губы складываются в дудочку, и из его рта выходит продолжительный свист.

– Говорить будешь, или открыть тебе рот дубинкой? Хотя могу и не дубинкой.

Вся подбираюсь и вскидываю подбородок.

– Я здесь по ошибке.

Противный смех с резью врезается в барабанные перепонки.

– Ну конечно. Вы все здесь по ошибке.

– Не знаю насчет всех, а я – да, – выдерживаю его смеющийся взгляд, нагло ползущий по моим ногам.

– Смелая, да? – парень подходит ближе. – Встань.

– Зачем? – спрашиваю, неторопливо поднимая голову.

– Сказал встань, – рявкает так громко, что я машинально подскакиваю и тут же жалею об этом.

От резкой перемены положения голова идет кругом, и я едва не падаю. Меня ловит дежурный и больно сжимает запястье.

– Элитная? – цокает, бесцеремонно шаря глазами по моей футболке.

– Что? Нет, я здесь случайно. Я девушка Дамира Алимова.

– Ну да. А я парень Селены Гомес, – усмехнувшись, он склоняется и с силой притягивает меня к себе за талию. От соприкосновения с мужским телом меня едва не тошнит. Упираюсь свободной ладонью в грудь, обтянутую формой. – Будешь послушной, сделаю так, чтобы к тебе никого не подсадили.