– Тебя ждёт не дождётся.

Отвечает без лишней серьёзности, но я-то знаю, что это не стеб. Сейчас мне меньше всего нужен подробный рассказ о том, как она переживает эти часы в изоляторе. Я как никто в курсе, как это там бывает. Поэтому стиснув сильнее зубы, ускоряю шаг. Нужно быстрее со всем этим порешать и забрать её оттуда.

Приходим мы вовремя, но показываться не торопимся. Ден, мотнув головой влево, обходит чердак с другой стороны, я же остаюсь наблюдать отсюда.

Артём уже там.

Высокий, спортивный, смазливый. Стоит спиной к обрыву на крыше, чтобы не пропустить мое появление. В руках у него ожидаемо ничего нет. Я полагаю, картину он должен приносить в тубусе или в чем-то подобном, чтобы не повредить. Но рядом с ним тоже пусто.

Выжидаю ещё пару минут, чтобы нагреть его нервозность, проявляющуюся в частом посматривании на наручные часы и поглядыванием вниз. Думает видимо, что так он может просечь "покупателя", но не тут – то было. Оксана специально выбрала такую локацию, куда можно попасть разными путями.

Мразь такая, смотрю на него, а у самого кулаки ломит. Машку подставляет только так и, могу дать руку на отсечение, даже усом не поведёт, если с ней что-то случится. Потому что свои "дивиденды" он получит, на остальное плевать. Похрен, что из-за него и его начальника-афериста невинная девчонка пострадает, главное же деньги заработать, а потом потратить их на земные блага.

Психую и толкаю массивную дверь вперёд. Та с грохотом ударяется о стену, заставляя продажную шкуру резко обернуться в мою сторону. Цепко ввинчивается в меня взглядом и, вероятно, обнаружив в лице совсем не то, что должно было бы быть у готового расщедриться покупателя, резко дергается в сторону, но я достаю из-за ремня пистолет и намеренно выстреливаю в воздух.

Оглушительный выстрел заставляет его остановиться. С такими только так. Они мутят, но реальной опасности боятся, как шавки. Вот и этот, тормознув пару секунд, стоит как вкопанный, а потом начинает оборачиваться. На физиономии миллион эмоций. Пока я подхожу ближе, вероятно, высчитывает, кем я могу быть – копом или таким же уродом, как и он сам. Пришел картину забрать, а денег не заплачу.

– Ну что, Артем Гридасов, побеседуем? – выкрикиваю, подойдя ближе.

– О чем?

Еще и под идиота косит.

– Ты давай дурачком не прикидывайся. Картина где?

– Какая картина? – ожидаемо делает удивленное лицо, а сам на пистолет смотрит.

– Анисова картина, которую ты пришел мне продать.

– Я не понимаю, о чем Вы.

– Все ты понимаешь. Время не тяни. У меня его и так мало. Не отдашь сейчас, повезу в отделение. Я тебя и так туда повезу, но хотя бы с минимальными потерями. Поверь, у меня уже много доказательств на тебя есть. Плохо прячешь информацию, еще учиться и учиться. Поэтому лучше сам скажи, где она.

Серые глаза забегали из стороны в сторону. Понимает, крыса, что зажимают и мышеловка захлопывается.

– Вы что-то путаете. Я здесь друга жду, – выдает очередную известную фразу, оттягивая время и зля меня еще сильнее.

– Друга ты ждешь? – прищуриваюсь, всматриваясь в испуганное лицо.

– Да. Вы меня с кем-то путаете.

– Тебя мать родная попутает, если добровольно не признаешься. Слышал же, как признания выбивают в изоляторе, да?

Описываемые методы явно не мои. Я так не работаю. Но на кону свобода Маши, а это заставляет менять собственные правила.

Мобильный в кармане взрывается мелодией входящего, буквально на секунду отрывая мое внимание, но этому ублюдку хватает. Схватив откуда-то лом, он бьет меня им прямиком в едва зажившее плечо, заставляя потерять равновесие и выронить пистолет. Твою ж!

Руку обжигает болью. Вскидываю голову, когда тот направляет на меня дуло моего же оружия и начинает пятиться назад.

– Не приближайся, козел! Я выстрелю!

Этот может и выстрелить. В таком состоянии легко. Сам только позже поймет что сделал. Затихарится. А Машу за это время посадят.

Исподлобья наблюдаю за тем, как позади него тихо выходит из своего укрытия Ден. Артем, не отрывая от меня взгляда, пятится назад, пока спиной не упирается в направленный уже на него пистолет.

Глаза вмиг распахиваются.

– Пистолет сюда дай, – рявкает Денис, и когда тот дрожащей рукой вручает ему оружие, я подхожу ближе и, игнорируя боль в собственной руке, заламываю его.

– Сам скажешь где картина, или поедем «работать»?

Две секунды размышлений дают мне право на то, чтобы вывернуть ему кисть сильнее, заставляя поежиться и захрипеть. Упасть на колени. Мое собственное незажившее после ранения плечо ноет, дергает, но сейчас мне плевать. Мне нужна долбанная картина и его признание.