— Если ты хочешь знать мою историю, тогда слушай, только не перебивай и не мучай. Я была замужем, муж умер на бессмысленной войне с вашими или с гномами много-много лет назад. Во славу Его Императорского Величества Аратара, его бесчисленных земель и богатств…

— Бла-бла-бла. Давай ближе к делу, я скоро отдохну, и мне опять работать… — поторопил я её. На мне ещё толстое дерево, что с трудом поддаётся топору. — Не собираюсь выслушивать всю подноготную эльфов от начала времён, как и случай с твоим мужем много лет назад! В темпе можешь?! Конкретикой: за что тебе повесили на дереве в голом виде, изнасиловали и так далее?

— Ладно! Послушала подружек — вот как раз они были шлюхами! Наговорили мне, что с людьми и гномами хорошо в постели, а забеременеть от вас и опозориться вдове не получится. Всё будет тихо, рабы — существа безмолвные, тупые и бесправные. И я поддалась на эти чары… Мне было одиноко много лет, захотелось ощутить внутри себя мужчину. Эльфы замуж меня не брали, да и не хотела я второй женой идти к нищим деревенщинам. Я и сама неплохо зарабатывала, зачем мне эти никчёмные нахлебники?! А в любовницы к ним идти… они же первые всем растрезвонят, напившись и нахваливая себя, какие они ушлые самцы и ловеласы. Тогда бы меня выгнали из селения за блуд…

— Судя по всему, тебя и так выкинули из селения за блуд, — не сдержавшись, хихикнул я. — И чего дальше?

— Так я и согрешила с одним из ваших, — тихо ответила она, — много-много раз…

Слова Арвен «много-много раз грешила с вашим», сказанные шёпотом, сильно возбуждали, заставляя наклоняться к ней всё ближе и ближе, чтобы расслышать её. Она снова начала манить меня своим красивым лицом и маленькими острыми грудками. Я сделал к ней последний, решительный шаг. Вплотную приблизившись, одной рукой начал мять грудь, второй взял ладонью её лицо, повернул к себе и вновь попытался поцеловать. Но меня опять сильно укусили, теперь уже за нос, зубами, кажется, прокусила до крови.

Арвен укусила вас, получено урона: 13.

— Да что ж ты делаешь, грязная эльфийская сучка! Ведь договорились же! Тебе нравятся наши, тогда я дам тебе секс! И ты мне за это поможешь. Чего тебе ещё надо?!

— Ты идиот! Я любила своего гнома. Не тебя и не других людей или гномов. Мне ваш секс даром не нужен! Меня, вообще-то, насиловали много раз сегодня! Мне теперь любовная похоть больше никогда не будет нужна!

— Видимо, неправильно понял, прости, — вытирая сукровицу с носа, пробурчал я. — У меня есть мозги, только они не так работают, но ты же знаешь, как нас, рабов, воспитывали. Я мало чего понимаю в этом мире, тем более как общаться с женщинами и чего они хотят на самом деле…

Мы немного помолчали, я сел подальше от неё, стараясь не пялиться на её голые прелести. Она немного успокоилась и перестала меня бояться, продолжив историю:

— Те женщины, что обзывали нехорошими словами и били меня, были теми самыми сучками-давалками, которые надоумили меня на это дело с гномом! Хотя сами втихую постоянно развлекаются с рабами! А когда меня обвинили в этом же, то больше всех орали и били, хотя у самих была и есть куча любовников эльфов, людей и гномов. Они ведь были моими лучшими подругами, я им доверяла!

— Ну это как раз нормально, — философски заметил я. — На воре и шапка горит. Кто громче всех орёт, тот больше всех и виноват!

— Я сошлась с одним гномом, сначала это был просто секс. А потом я полюбила его, вы же необразованные, тупые и поклоняетесь нам, как богам! Ну не ты, но все остальные — идиоты-рабы. Это была нездоровая связь, я — бездетная вдова, заботилась о моём гномике, как о глупом ребёнке. А он боготворил меня, как… мать и старшую, свою госпожу. Ну и трахались мы как кролики, этого тоже не отнять. Так продолжалось долго, я его защищала от других, но наши, которые эльфы, стали что-то подозревать. А потом, чтобы его не били, я забрала гнома домой из сарая, поселила у себя. Тут нас и схватили окончательно, на горяченьком. Ворвались, когда мы были в постели, нежились. Сняли его прямо с меня!

— Ну и чего? Тебе-то почему досталось? — удивился я. — Такое несколько раз видел в своём поселке! За противоестественную связь с эльфийкой человека или гнома оскопляют, отрезая яйки, уд, или просто убивают. В лучшем случае «негодяя» бьют батогами. Но тебя максимум должны были отхлестать плетью, и всё!

— Не совсем, всё не так! В наказание эльфийка должна оскопить, а то и убить своего любовника лично! Я не смогла такого себе позволить. Я люблю… любила покойного, — Арвен опять расплакалась. — А потом его довольно долго пытали на моих глазах, лишь затем казнили. А меня приковали тут, у священного дерева. Мол, если меня не съедят дикие звери, то быть посему — живи. Но если даже меня не сожрут твари, то всё равно выкинут из селения скитаться по лесам. Отняв имущество, в чём мать родила, без гроша в кармане. Просто снимут эти цепи и пинком отправят подальше от дома!

— Надо было убить того гнома, — я позволил себе читать не нужные никому нравоучения. — Его всё равно убили, так и так убили же! Это было бы не предательство, а вроде рационально и логично. Хотя бы ты осталась в живых, не битой и с деньгами! Нашла бы через время себе нового раба: гнома или люда. Например, меня, только я не раб — в сто раз лучше и умнее этих тупиц!

— Ты совсем, что ли, дурак и не понимаешь? Я не считала его за раба или за тупое животное! Я любила его! И мне никто не нужен, кроме него, — закричала Арвен на меня.