Задумалась и провела рукой под воротом блузки, вдоль ключицы, затем рассеянно посмотрела на класс. Встретилась взглядом с Тиграном. Он смотрел на меня своими тёмными глазами исподлобья, пристально и не отрываясь. И было что-то в его глазах. Какая-то слишком взрослая решимость и неотвратимость. Я тут же отдёрнула руку вниз и посмотрела на второй и третий ряды парт:

– Кто готов, может сдавать работу.

– Я давно готов, Есения Даниловна! – Это Самвел, ничего нового.

– Сдавайте, Оганесян, – даже не взглянула в его сторону, – и можно делать это молча.

– Молчанье – добродетель дураков! – Самвел подошёл и аккуратно положил листок на краешек стола.

Умные афоризмы из уст троечника – это что-то новое. Я даже повернула голову и приподняла бровь:

– Да что вы говорите, Оганесян?

– Это не я, – театрально потупил глаза, – это Фрэнсис Бэкон, величайший учёный и мыслитель. Ваши уроки вдохновили меня изучать классиков.

Эта затянувшаяся игра в ухаживания ученика за учительницей уже начала мне надоедать. Поэтому я ответила тихо, но серьёзно:

– Ну, раз так, Оганесян, вот вам ещё афоризм Публия Сира для размышления. Иногда лучше разумно молчать, чем глупо говорить.

Прозвенел звонок. Самвел неожиданно покраснел, развернулся и вышел из класса. Может, зря я так? Пожала плечами и решила, что если это избавит меня от его навязчивого внимания, значит, оно того стоило. Все друг за другом потянулись сдавать листы. Это был последний мой урок сегодня, и я осталась в кабинете одна, чтобы сразу проверить работы.

Я не заметила, что в классе был ещё человек, который слышал весь наш разговор с Самвелом.

Спустя несколько минут из окна донеслись чьи-то крики. Я выглянула вниз и ужаснулась: Тигран и Самвел о чём-то громко спорили, подходя всё ближе, и ближе друг к другу. Дело шло к драке. Отодвинула стул и попробовала распахнуть окно, чтобы крикнуть им прекратить, но механизм не поддавался из-за специальных блокираторов, вероятно, чтобы никто не выпал.

Пока разбиралась с окном, Тигран первым толкнул Самвела. Тот, разумеется, не смолчал в ответ. И началась самая настоящая драка. С каким ожесточением они накинулись друг на друга, это надо было видеть! Словно долго ждали подходящего момента, и повод наконец-то представился!

Несколько минут назад это были интеллигентные парни, а сейчас они катались по асфальту, словно дикие звери. Я в ужасе прижала ладонь ко рту, затем вышла из ступора и дрожащими руками выдернула из нижнего ящика стола аптечку. Схватила её подмышку и бросилась прочь из класса прямо на школьный двор.

Когда я прибежала, вокруг уже собралась толпа зрителей из второклашек и третьеклашек. Охранник и физрук растаскивали парней в разные стороны. У Тиграна разбита губа и будет фингал. У Самвела рассечена бровь, и кровь заливает глаз.

– Вы что творите? – переводила взгляд с одного на другого и беспомощно переминалась с ноги на ногу. – Что вы тут устроили? Это школа! Тут маленькие дети, какой пример вы подаёте? Позорище!

– Да что с них взять? Выпускники, а мозгов так и не прибавилось! – Артур Каренович до сих пор не мог отдышаться.

Извлекла из аптечки хладоэлемент, изо всех сил ударила по нему, чтобы активировать охлаждающий гель, молча протянула его Тиграну, избегая встречаться с ним взглядом. От секундного прикосновения к его руке, когда он принимал пакет, по телу словно прошёл разряд. Тряхнула головой и переключилась на второго пострадавшего. Несколько ватных дисков приложила к ране Самвела.

– Пойдёмте в медпункт, – посмотрела на парней по очереди, – пусть медсестра вас осмотрит.

– Я в норме, – Тигран едва скользнул по мне взглядом, а затем уставился ненавидяще на Самвела.

Тот слегка ухмыльнулся, глядя на Тиграна, затем посмотрел на меня и сказал жалостливым голосом:

– А я схожу. Есения Даниловна, проводите? А то что-то голова кружится…

Саша Шуйская робко подошла к Тиграну и попыталась промокнуть ему губу бумажным платочком, но тот грубо отмахнулся и продолжал сверлить глазами Самвела. Ноздри Тиграна начали раздуваться сильнее – плохой признак. Поэтому я поспешно сказала:

– Конечно, пойдём!

И мы вернулись в школу. Пока шли по коридору, я спросила Самвела:

– Из-за чего вы подрались?

– Так, ерунда, Есения Даниловна. Ничего особенного.

– И всё же? Надеюсь услышать вескую причину того, что вы вели себя, словно животные?

Самвел вздохнул и пожал плечами:

– Зависть, Есения Даниловна. Простая человеческая зависть.

– Багдасарян тебе завидует? Но чему именно?

– Ну, как же, – Оганесян самодовольно улыбнулся. – Теперь я номер один на всех соревнованиях, а не он. И девушки любят тех, кто успешнее.