– Сколько у тебя братьев?

– Четверо. И одна сестра.

– Боже, с тобой поосторожней надо. Джоэл тоже был из Девона?

– Нет. Он приехал из Лондона, там же нашел себе издателя. “Гинсберг и Финк”, кстати. Я была от него без ума.

– Без ума? Я уже его ненавижу, – сказал Оливер. – И что же произошло? Почему ты не следишь за последом у овец и не добиваешься субсидий на полезащитную полосу?

– Я работала на ферме. Несколько месяцев, сразу после выпускных экзаменов. Но очень скучала по Джоэлу, поэтому уехала в Лондон и поселилась с ним в коммуне в Хэкни. Работала в пабе, потом стала проводить маркетинговые исследования дезодорантов.

– А Джоэл чем занимался? Варил чечевичную похлебку и жег ароматические палочки?

– В общем, да... У него совсем крыша поехала.

– И ты работала за двоих?

– Не совсем. Ну а через полтора года мы с Джоэлом пошли на вечеринку в “Гинсберг и Финк”, и я приглянулась сэру Уильяму.

– Да уж точно, грязный старый развратник.

– Все было совсем не так, – возмущенно произнесла я. – Он предложил мне захватывающую работу на лето, и я согласилась.

– И когда это было?

– Прошлым летом.

– Так что же случилось с Джоэлом?

– Это было ужасно. От бабушки мне досталось небольшое наследство, и я купила квартиру. Джоэл сказал, что я деградировала к своим патриархальным капиталистическим корням, и назвал меня никчемной мелочной потаскушкой.

– Никчемной мелочной потаскушкой? – переспросил Оливер. – Понятно. И когда это случилось?

– Квартиру я купила в январе.

– А, спасибо, Роберто.

После шампанского Оливер заказал бутылку красного вина. Мне уже ударило в голову, и я не могла больше пить, но Оливер казался совершенно трезвым. Посетители постоянно косились на него. К нам подошел пожилой мужчина и, пространно извиняясь – “С вами, наверное, это постоянно случается”, – попросил автограф для своей дочери, которая училась в Слейде. Сначала Оливер был само обаяние и вежливость, но потом слегка разозлился, когда мужчина не мог найти ручку, и очень разозлился, когда мужчина сказал, что его дочь хотела бы встретиться с ним и поговорить о работе на телевидении. Мужчина смутился, расстроился и ушел. Я сняла сережку, которая впивалась в ухо.

Оливер заказал бренди и заметил еще одну знаменитость, Билла Бонэма, который сидел в другом конце зала. Оливер встал и подошел к нему поговорить. Билл Бонэм обычно играл умных киллеров в телепостановках. Он также был режиссером и постоянно появлялся в качестве гостя разных телешоу, громко ругаясь матом и понося всех участников. Он почти облысел, а оставшиеся волосы были подстрижены очень коротко. На нем всегда был кожаный пиджак, а джинсы сидели на бедрах так низко, что казалось, его зад вот-вот предстанет на всеобщее обозрение. Я с восхищением наблюдала, как он разговаривает с Оливером – будто со старым другом. Потом они вместе пошли в туалет.

– Не думаю, что Билл более знаменит, чем ты.

– Может быть, но Джулиан точно более известен, – пробормотал Оливер и шмыгнул носом.

– Нет. Ты простудился? – ласково спросила я.

– Да, он более знаменит. Несправедливо, но это так, – мрачно произнес Оливер, снова шмыгнув одной ноздрей.

– Это разные вещи. Ты – телеведущий, а Джулиан Алман – кинозвезда.

Оливер пил уже третий стакан бренди. Он ослабил галстук и расстегнул три верхние пуговицы рубашки. Его грудь была покрыта темными волосами.

– Ты занимаешься гораздо более полезным делом, – я попыталась его ободрить. – Зрители считают тебя авторитетным человеком, интеллектуалом.

Он самодовольно сморщил нос и сжал под столом мое колено.

Официант собирал крошки мини-пылесосом, и вдруг я поняла, что он засосал сережку, которую я сняла и положила на стол. Я не решилась сказать это вслух, но прошептала Оливеру на ухо. Он покатился со смеху и тут же приказал официанту вытряхнуть пылесос.

Когда принесли счет, я достала чековую книжку и предложила заплатить пополам, но Оливер наклонился через стол, ущипнул меня за нос и вынул золотую карточку “Американ Экспресс”. Потом провел меня под руку по ресторану, прощаясь со всеми знаменитостями.

Мы подъехали к моему дому. Оливер остановил машину, выключил зажигание, снял ремень безопасности и сказал:

– Что дальше? Ты пригласишь меня на чашечку кофе?

Я занервничала, и у меня снова пересохло во рту. Поднялись по лестнице – я впереди, Оливер за мной. Я гордилась своей новой квартирой. Мне казалось, что она напоминает квартиры в парижском стиле. Но как только Оливер вошел, он тут же залился смехом. Я тоже начала весело смеяться, хотя до меня так и не дошло, в чем прикол. Но он хохотал так долго, что я не выдержала.

– Что смешного? – наконец взорвалась я.

– Какое маленькое гнездышко, – сказал он. – Мило. – Он направился в крошечную кухню. – Мне это все больше и больше нравится, – сказал Оливер. – У тебя на стенах картинки с умными надписями. – Он разглядывал картину, которую подарила мне мать. На ней было написано: “У зануд всегда порядок в доме”.

– Хммм... Понятно, почему ты повесила эту картину. – Он прошел в гостиную. – Боже мой! Ненавижу бардак.

– Какой бардак? – Я действительно не понимала, чем он недоволен.