– Позволь мне вмешаться. Не бойся, мой мальчик. Я воспользуюсь случаем и возмещу этот недостаток. Я, Динсдейл, сыграю Призрака! Он станет лучшей ролью в моей карьере.

– Ты же играешь Клавдия, идиот! Ты не можешь одновременно играть треклятое привидение и убийцу треклятого привидения. Совсем спятил! – заорал Барри.

– А что, хорошая идея. Семейное сходство, – сказал Оливер, вновь погружаясь в изучение сценария.

– Совсем тронулся, – сказал Барри.

– Заткнись, страшный вонючий старик. Ты просто завидуешь, что я получил две роли, а ты только одну.

– Оливер, можно тебя на минутку? Извини, но я не хочу играть старуху. Извини, милый, я против. Извини, я не хочу.

– Минутку, Кейт. Так, все подойдите сюда. Начинаем репетицию, пожалуйста, пододвигайте стулья.

Никто не обращал на него внимания.

– Где Джулиан? – спросил Оливер, решив сорвать злость на мне. Он раздраженно поглядывал на часы.

– Он уже едет. Я звонила в машину, телефон занят.

– Если бы ему платили за это, приехал бы вовремя. Но раз он оказывает нам услугу, значит, можно и опоздать? Позвони еще раз.

– Слушай, не подумай, что я капризничаю, но мой персонаж такого говорить не будет, – сказал Лайам Доил, семеня за Оливером. – Так не пойдет.

– Заткнись, Лайам, ради бога.

– Только что звонил Джерри Джонс насчет Натали Д'Арби, – сказала Никки, жена Дэйва Руффорда. – Он говорит, что вы обещали найти для нее роль.

– Чуть собачья.

– Я просто в бешенстве, – обратилась ко мне Кейт, с обидой глядя на Оливера. – Все эта интриганка Вики Спанки – добилась, чтобы меня заставили играть женщину вдвое старше меня.

– Я уверена, мать Гамлета на самом деле была очень молода, – сказала я. – В средневековье детей рожали в подростковом возрасте.

– Правда? Вы уверены?

– Макс, вон отсюда! – сказала Никки, когда ее сын чуть не проехал ей по ногам на своем автомобиле.

– Оставь его в покое. Он никому не мешает, – огрызнулся Дэйв.

– Пожалуйста, пододвиньте стулья, пора начинать! – прокричал Оливер. – Лучше бы я репетировал “Аиду” со стадом овец.

Я облокотилась о пианино и просматривала почту, поступившую со дня пресс-конференции. В пятницу утром история с беженцами попала на первые страницы “Ивнинг Стандард” и большинства других газет. Нас показали по Би-би-си и Ай-ти-эн. К субботе в офисе накопился мешок писем. Никто не ожидал такой реакции – восьмилетние дети присылали однофунтовые монеты, приклеенные липкой лентой к рисункам, пенсионеры – двадцатифунтовые банкноты. Это было невероятно. Динсдейл, Барри, Джулиан, Оливер и Никки в то утро послали анонимные чеки. Еще до выхода в эфир у нас было достаточно средств, чтобы снарядить первый самолет с продовольствием.

Процесс усаживания на стулья затянулся. Половина сценариев куда-то делась или попала не в те руки, потом оказалось, что кто-то забыл очки в машине, срочно понадобился стакан воды, кому-то захотелось в туалет, позвонила няня. Оливер стоял посреди всего этого безобразия и кричал:

– Ради бога, соберитесь! Где Динсдейл? Голос Барри вибрировал в огромном коридоре, разбивая вдребезги акустические панели.

– Защитите нас, о ангелы и посланники божьи! – грохотал он.

Он в ужасе вытаращил глаза на Динсдейла, который появился в дверях звукоизолированной будки, завернувшись в простыню и надев очки в форме полумесяца.

– Ты добрый дух или проклятый демон? – возопил Барри.

Динсдейл в раздражении снял простыню и очки.

– Ты все испортил, несчастный старый урод! Мое первое появление, самый важный момент. Подло, несказанно подло. Не прощу тебя. Никогда в жизни больше не буду с тобой разговаривать.

– О боже! Что еще? Стыдись! Спокойно, спокойно, сердце мое. – Барри хватался за грудь и эффектно пошатывался. Все начали смеяться.

– Вы издеваетесь! – заорал Оливер. – Немедленно прекратите!

Все вытаращились на него.

– Вам должно быть стыдно – ведете себя как маленькие, а от вас зависят жизни людей.

Наступило молчание.

– Думаю, нельзя забывать, ради чего мы это делаем, – недовольно произнес он.

Я ждала, что он скажет: “Это не смешно, не остроумно, а просто глупо”. Но он только рассерженно отвернулся, сел в кресло и начал барабанить пальцами по сценарию.

Я с беспокойством потерла лоб тыльной стороной ладони. Потом решила вернуться к мешку с письмами и не забивать голову.

– Ты в порядке, дорогая? У тебя измученый вид. Ты завтракала? – Ко мне подошла Никки Руффорд и облокотилась о пианино. Я просматривала вырезки из газет – позднее хотела сделать копии для наших актеров.

– О боже, зачем только Дэйв так делает, – вздохнула она, глядя на картину Хольбейна с приклеенными усами и бородой.

– Вы, наверное, очень устали. Устроили замечательную акцию в защиту тропических лесов. Спасибо, что разрешили нам собраться здесь.

– Ничего. Дэйву все это нравится. – Она нежно засмеялась. – Он очень взволнован, что его выбрали Могильщиком.