Шрифт:
Мы наблюдали, как они репетируют в другом конце комнаты. Стоило всем собраться, и дело пошло очень быстро.
– Бедный Йорик! Мой старый друг. Не отвлекайтесь, друзья. Не отвлекайтесь. Я только зашел проверить, как идет подготовка. Продолжайте. Я пропустил “Быть или не быть”?
В комнату с важным видом вошел Вернон Бриггс. Он кричал:
– Продолжайте! Не обращайте на меня внимания. Продолжайте, ребята!
Естественно, все тут же прекратили репетировать.
Вернон вперевалку подошел к нам с Никки.
– Девочки! Девочки, привет, сладкие мои. Как я рад вас видеть, как я рад...
– Очень приятно, – процедили мы, чувствуя себя по-идиотски.
– Куча старых бездарей, – он произнес это слишком громко, махнув головой в сторону актеров. – Не волнуйся, цыпочка. – Он вытянул руку и схватил меня за ягодицу. – Негритосики не пострадают. Я приглашу лучших мастеров. Тарби, вот кто нам нужен. Он выжмет из зрителей слезу. И нечего Марчанту командовать, нечего читать нам лекции об осаде проклятого Омдурмана. И в Африке ему нечего делать. Ну, я ненадолго. Мне надо попасть в Ньюбери в четыре пятнадцать. Хочу поговорить со всеми, кто едет в Африку. Последи за ними, чтобы держали себя в рамках, хорошо, цыпочка?
Коринна, Джулиан и Кейт нервно переводили взгляд с Оливера на Вернона. Именно им придется высадиться на черный континент в качестве “Звездного десанта”. Пожалуй, это был не идеальный выбор, учитывая антинеоколониалистское рвение Коринны, эмоциональную нестабильность Джулиана и непоколебимую уверенность Кейт в том, что тисканье младенцев – верный путь к миру во всем мире. Но это все, чего мы смогли добиться за две недели. Спасибо и на том, что мобильник Джулиана в Сафиле принимать не будет.
– Я планирую снять вступительную часть и три основных эпизода – в каждом из них будет фигурировать один из вас, в разных частях лагеря: в спасательном центре, в больнице и у одной из хижин, – говорил Оливер. – Везде установим кабели. Поговорим с беженцами, узнаем их мнение, отношение к гуманитарной помощи с Запада, понимание причин бедности и границы между югом и севером...
– Ага, сделай это, сынок, и твои зрители обзеваются со скуки. Нет уж, я направлю камеру на Кейт Форчун с детишками на руках, пустим фоновую музыку и бегущую строку с телефонами горячей линии. Даже знаю, какую песню – “Когда рождается ребенок”.
Джулиан, Оливер и Коринна заговорили одновременно.
– Но...
– Я должен...
– Я категорически...
Лишь Кейт лучилась восторженной улыбкой, глядя на Вернона.
Он шел напролом.
– Так, сынок, а кто займется шоу в Лондоне, пока нас не будет?
– Хмм... “Гамлета” и специальные выступления запишем в среду, Маркус Майлс смонтирует живые вставки в день эфира.
– Что? Думаешь, эта куча дерьма будет готова к среде? Не знаю, не знаю. Тарелку уже выслали. Что с самолетом? У нас уже есть еда? Когда отправляется грузовой самолет?
– В пятницу утром. На борту – партия продовольствия и съемочная группа с оператором.
– Всё бесплатно?
– Собранные средства покроют затраты на продовольствие. “Серкл Лайн” предоставляет самолет для первой поставки бесплатно, в обмен на рекламу.
– Мы улетаем в субботу?
– Да, в два часа, аэропорт Хитроу.
– Прививки все сделали? Аптечки собрали?
– О, Рози, я как раз хотел спросить, – вмешался Джулиан. – Нам обязательно брать бутылки с водой, которые ты купила? Я нашел флягу с кожаной ручкой, она цепляется к поясу. Такого же объема.
– Вы подготовили распечатки? – спросила Коринна. – Я не могу просто читать готовый текст. Я должна знать, о чем идет речь.
– Распечатки получите в конце дня.
– В лагере есть розетка? Мне нужен фен, – сказала Кейт.
– Таблетки в белой бутылочке нужно было принимать каждый день?
– Какой авиакомпанией мы летим? – спросил Оливер.
– “Намбульские авиалинии”.
– Это надежная авиакомпания? – спросил Джулиан.
– У-у-ух! Лети, лети высоко, мой маленький кокосовый орех, – пропел Вернон.
Я прикусила кончик большого пальца. Похоже, они и не подозревали, что их ждет в Сафиле. И Сафила не подозревала, что ее ждет.
Глава 25
– Если мы разобъемся, можно я тебя съем? – спросил Оливер.
Была суббота. Самолет “Намбульских авиалиний” задержался всего на пять в половиной часов. Салон ходил ходуном, наполнившись разнообразными нехарактерными для исправного мотора звуками, а гул и визг в ушах, который, по заверениям стюардессы, должен был пройти вскоре после взлета, никак не проходил. Впрочем, это никого не удивляло.