– Я не могу летать.

– Я и не ожидал, что у вас вдруг вырастут крылья, – усмехнулся Броди. – Мы полетим на рейсовом самолете, с турбинами и всем прочим.

– Нет, я не могу лететь даже на рейсовом самолете.

– Не можете или не хотите? – подозрительно спросил он.

– И то, и другое. Я не переношу полетов. Как только закрываются люки в самолете, у меня начинается истерика.

– Не верю.

Эмми только улыбнулась:

– Хотите доказательств?

Этого еще не хватало, подумал Броди. Эмеральда Карлайзл может, если захочет, инсценировать такой истерический припадок, что поднимет на ноги весь Хитроу.

– Ну, это не проблема. Поедем на поезде.

– О!

– Поездов, я надеюсь, вы не боитесь?

– Нет, – сдержанно ответила она. – Поезда я люблю. Они иногда останавливаются.

– Хорошо. А где мы будем ночевать – здесь или у меня? – спросил он и, прежде чем Эмми успела возразить, добавил:

– Я не спущу с вас глаз до тех пор, пока мы не окажемся в поезде.

И опять Эмми не успела ответить, на сей раз ее опередил телефон. Она испуганно поглядела на Броди.

– О Боже, это, наверное, отец, – пробормотала она, с ужасом глядя на трубку.

– Может быть, вам лучше ответить и сказать ему, что вы дома? Он, наверное, беспокоится. Эмми сердито откинула волосы назад:

– Беспокоится, можете не сомневаться. Но только о деньгах.

Броди изумился такому ответу.

– Вы преувеличиваете, конечно. В душе он желает вам добра.

– Неужели? Интересно, сколько раз за сегодняшний день он уже звонил?

– Похоже, что не один, – заметил Броди. – Если я догадался, что вы заехали к себе за документами и вещами, то почему бы и ему не подумать то же самое? Вас это беспокоит?

– Да. – Увидев, что Броди непонимающе поднял бровь, Эмми продолжала:

– У меня стоит автоответчик. Я проверила сообщения перед уходом и забыла снова его включить. Так что теперь он знает, что я дома.

– У вас сегодня денек явно неудачный.

– Не все так плохо.

– Разве? – Он явно не поверил. – Ну, как угодно. Но пора выбирать: или мы сидим здесь и ждем, когда приедет ваш отец, или едем ко мне.

– Выбирать не из чего. Едемте. – Внизу ее до сих пор ждало такси.

Она подняла сумку и направилась было к дверям, но Броди остановил ее, схватив за ремень брюк. Эмми в ярости обернулась.

– Было бы лучше, если бы вы отдали мне свой паспорт, – невозмутимо заявил он.

– Какой вы скучный. Броди, – поморщилась она. – Все-то вы умудряетесь предусмотреть.

– В мои задачи не входит развлекать вас. А вот если бы я действительно мог все предусмотреть, вы не сбежали бы на моей машине.

– В тот раз мне просто повезло. Все равно вы для меня слишком умны.

Эта откровенная лесть не произвела на него никакого впечатления.

– Я думал, мы договорились.

– И что дальше? – сердито произнесла она.

– Тогда вам паспорт ни к чему, не правда ли? – спросил он. Его так просто не возьмешь, подумала Эмми, глядя, как он повелительно протягивает руку, другой крепко держа ее за талию. – Может быть, вам станет легче, если я скажу, что уже отпустил ваше такси?

Эмеральде ничего не оставалось, как сдаться. Она слегка пожала плечами, достала из сумочки паспорт и отдала его Броди с натянутой улыбкой.

Пусть думает, что одержал полную победу. Как только они окажутся во Франции, паспорт ей не понадобится. Ведь не станет же он следить за ней постоянно?

Броди улыбнулся ей в ответ. Сейчас она в его власти, но едва ли надолго. На этот счет иллюзий он не питал. Когда они окажутся во Франции, ему придется очень внимательно следить за Эмми Карлайзл. К счастью, это ему вовсе не неприятно.

Квартира Броди несколько отличалась от той, в которой жила Эмми. Она находилась на верхнем этаже дома, переделанного из здания склада, и была куплена по самой низкой цене, потому что владельцу не терпелось отделаться от такого имущества.

В доме не было портье, который принимал бы сообщения и выполнял различные мелкие поручения, лифт, конечно, был, причем такого размера, что туда спокойно поместился бы «БМВ».

К преимуществам квартиры следовало отнести ее огромную площадь, высокие потолки и километры полированных полов, сверкавших дорогим деревом там, где их не покрывали большие толстые ковры самых невероятных расцветок. Дорогая, старинная мебель и картины молодых талантливых художников, висящие вдоль белых кирпичных стен, свидетельствовали о хорошем вкусе хозяина.