И быстренько все стерла.

Конечно, она пойдет с ночевкой к подруге! А маме вовсе не обязательно знать, что подруги в городе нет. Но это на крайний случай, а так может, и обойдется все.

Но на душе полегчало.

А потом ее сморил сон. Когда есть варианты, можно и расслабиться.

Ох, но во сне ей снилось что-то непотребное и стыдное…

Во сне она опять видела Белого. Он цинично ухмылялся, давил холодным бездушным взглядом, и приближался к ней. Голый, возбужденный. А она тряслась от страха и опять не могла оторвать от него глаз и текла. Позорно текла и ела его голое тело голодными глазами. Он понял все, гадко засмеялся. И тогда она смогла.

Выкрикнула ему в лицо:

– Пошшшел ты! Ненавижу тебя!

И рванулась от него, а он выкинул руку, ловить ее. Так быстро! Кристина понеслась как на крыльях, ощущая за спиной его дыхание, и…

Проснулась вся встрепанная, подскочила, не в силах понять, сон это или реальность.

Потом села, прислоняясь к стенке купе и прошипела, глядя перед собой невидящими глазами:

– Ублюдок. Дешшшевка. Ненавижу тебя!

Сна после этого, естественно, как не бывало. Но оно и хорошо, всего полчаса оставалось до прибытия. А чувствовала себя Кристина ужасно, и нервное напряжение только усиливалось, чем ближе она подъезжала.

Но все вышло на удивление удачно и хорошо.

Встречал ее папа, с ним всегда было легче найти общий язык. А мама…

Все-таки ей повезло! К маме приехали в гости какие-то родственники, так что ей особо не было времени дочку пытать. Светская беседа за столом, стопятьсот блюд, все с вывертом, и все такое. Кристине надо было только улыбаться и время от времени реплики вставлять. А потом она и вовсе смоталась на кухню под тем соусом, что надо помогать.

Даже краем уха услышала о себе ужасно лестный отзыв:

«Какая девочка, молодая, домашняя, скромная, уважительная, на старших глаз не поднимает. А какая красавица. Ах, мне бы такую невесту для моего…»

Мама с гордостью и солидной долей сожаления отвечала, что любимая дочка уже замужем. Кристина невольно закатила глаза. Знали бы они истинное положение вещей!

А вообще, будь мамина воля, она бы только и делала, что замуж ее выдавала. Потому что маме ужасно нравились все эти свадебные торжества, и если кто-то двадцатиюродный где-то устраивал свадьбу, можно было быть уверенным, она ни за что бы не пропустит это мероприятие.

Но все имело свои плюсы. Кристина управилась на кухне, а потом, воспользовавшись тем, что маме не до нее, скромненько пожелав все спокойной ночи, ускользнула в свою комнату, и там, выдохнув с облегчением, наконец улеглась спать.

Первый день, самый тяжелый, продержалась, дальше должно быть легче.

Дальше – легче?

Кажется, она поторопилась с выводами.

– Дорогая моя, ты ничего не хочешь мне сказать?

Мама вошла в ее комнату, когда Кристина только открыла глаза и еще лежала в постели.

– А? – она тут же откинулась на подушку и постаралась повыше натянуть одеяло.

На матери был темно-синий бархатный халат, оттенявший белую бархатистую кожу. Вырез отрывал все еще гладкую высокую шею и ложбинку на большой груди. Кристина всегда знала, что похожа на мать, но сейчас это сходство ощущалось особенно остро.

Неожиданно мелькнула мысль, возможно, сходство не ограничивается одной внешностью, что если у мамы такой же как и у нее бунтарский характер? Сразу цепочкой потянулись и другие мысли.

Кристина никогда не задумывалась об этой стороне семейных отношений родителей, потому что внешне все всегда выглядело замечательно. Это уж совсем сбило и озадачило Кристину, она даже растерялась. Слегка. А мама смотрела на нее весьма характерно выгнув бровь.

Надо было что-то отвечать.

– Мам, какая ты у меня красивая, – проговорила она и постаралась улыбнуться.

Вообще-то, это была правда.

– Девочка, ты мне зубы не заговаривай, – сказала мать. – Что это за вид у тебя, и почему ты опять приехала одна?

Дальше прятаться под одеялом было бесполезно.

– Как это что за вид? – фыркнула Кристина, усаживаясь в постели.

– А то. Вся жеванная, синяки под глазами, – недовольно оглядела ее мама и добавила: – Быстро рассказывай.

Ей хотелось взвыть. Хотелось изощренно пытать братика Игоря. Но мама смотрела рентгеновским взглядом, и она, сцепив руки в замок, начала:

– Мам, мы праздновали. Понимаешь? Два дня кутили. Ну, выпила немного лишнего, потом дорога. Устала.

Кристина уставилась на мать честными глазами, главное, верить в то, что говоришь. И потом что-то же в ее рассказе было правдой.