Это было неожиданно приятно. Настолько приятно, что Белый расхохотался. А потом, заметив у барной стойки молодую шлюшку с темными волосами, бросил компанию и направился прямо к ней.

Через несколько минут она уже стояла перед ним на коленях в кабинке туалета, а он с остервенением вбивался в ее ярко накрашенный рот. Девчонка такого напора не ожидала, пыталась скулить и вырываться. Но ему было пох*** на ее лезущие со всех сторон слюни и сопли. Он только сильнее сжал в кулаке ее волосы, резко толкнулся на всю длину и еле слышно прошипел:

– Вот тааак, Крис-ти-нааа.

И оттого, что представлял сейчас на месте этой совсем другую бабу, его судорогой прострелило по хребту. Болезненно, сильно и отвратно. А девку под ним стали накрывать рвотные позывы. Не хватало только, чтобы она ему туфли обблевала.

Отодвинул ее от себя, бросил деньги, много. И вышел матерясь.

Хотелось помыться.

Совсем не то! Никакого удовольствия, бл***! Это только добавило злости, но он подавил кипевшее внутри дерьмо. Глянул своему отражению в глаза и оскалился. Ничего, не мальчишка, недельку можно подождать. А там он покажет ей, за все отыграется.

Поезд не самолет, он полз медленно. Но Игорь позаботился о комфорте сестры, взял ей СВ, да так, чтобы она была в купе единственной пассажиркой.

Временами ей хотелось вызвериться на двоюродного брата, которого она, впрочем, любила наверное, больше, чем родного, если бы родной у нее был. За его циничную прагматичность, за то, что он всегда знал, как надо. А если не знал, то подводил к тому, что все происходило так, как ему надо. Чертов игрок.

За эту самую его заботу изуверскую. Но забота была кстати, и она в очередной раз подулась на братика немного, пофыркала со злости, и простила. Кристина никогда не могла долго на кого-то злиться, но наорать, обкакать с ног до головы – это как здрасьте.

Вот и сейчас, осталась в одиночестве в купе, дерьмо покипело, покипело, и выкипело. Захотелось есть, едой Игорь ее снабдил, когда только успел набрать ей вкусностей? Потом взяла чаю и под монотонное покачивание и стук колес задумалась.

А вообще-то, что с ее жизнью было?

Все так внезапно и стремительно завертелось, рухнуло и ударило в нее. Вот еще пару дней назад думала, что все под контролем, строила планы. И вдруг – бац! Ее саму как будто сквозь вальцы провернуло и выплюнуло. Какие к черту планы, что от них осталось?

Теперь она… Кристины выразительно шевельнула бровями и скривилась. Разведенка. Новый статус. Так резко, непривычно.

Что она при этом чувствовала?

Оставалось только почесать затылок под волосами и нервно посмеяться. Потому что чувствовала она себя примерно, как если бы с обрыва в пропасть сорвалась. Боли уже почти нет, ее словно отсекло огненной пилой. Зато свобода и ощущение, что вот-вот крылья раскроются и полетит. И страх, что разобьется. И поэтому оглядываться нельзя.

Уходя уходи. Старые нити надо рвать, чтобы новые могли вырасти.

В общем, много неизвестно каким боком возникших в ее голове философских мыслей о жизни. А главное, это помогало задавить внутри себя обиду и разочарование, поселившуюся там по милости одного Белого сволоча. Или сволочи? Не важно.

Но ничего, Кристина усмехнулась своему отражению в стекле, уж этого-то гада ползучего она из своей головы вырвет нах***.

А поезд медленно, но верно вез ее туда, где она пока не готова была появляться – то есть, к родителям. И постепенно в мысли стала просачиваться нервозность. Мама с папой будут ее встречать, и как всегда начнется это. Почему не приехал твой муж? И все такое. И ведь даже виду нельзя показать…

Ужасно, но ей кроме Игоря и поделиться даже не с кем. Некому выплакаться. Кошмар. Наверное, потому она и вытащила телефон стала набирать сообщение подруге Аленке.

«Аленушкаааа, мне плохоооо… Что делать, я не знаю…»

Подумала про себя и приписала:

«Хрен с тобой, я вас с Власиком прощаю, живите уже…»

Потом подумала еще. Нахмурилась, медленно выдохнула, раздувая щеки, потом начала печатать, облизывая от нервности губы.

«Аленка, слушай… Вот как? Как сделать так, чтобы мама не догадалась??? А?! Она же сразу все поймет и вцепится в меня! А мне нельзя сейчас никак, меня же прорвет. Блин… Что делать??? Что мне делать?! А?!

А если она про то видео узнает, она же меня вообще убьет! Мама! Ой, мама, мне нельзя все время на глазах… Вот если бы была там, я бы сказала, что иду к подруге…»

Печатала, печатала, и вдруг замерла, подняв палец. А потом быстренько набрала:

«Аленка, спасибо!»