Она смотрела брату вслед и давила в себе ярость. Он снова подловил ее и заставлял сделать то, от чего ее просто перекашивает. Может быть, будь у нее покладистый мягкий характер, Кристина и приняла бы решение брата без возражений, тем более что он был прав. Она и сама понимала, что дразнить Белого лишний раз опасно.

Но Кристина ненавидела, когда ее прогибали!

Хочет, чтобы она поехала к маме с папой, тихо сидела и не высовывалась?

– Посмотрим, – сказала она себе и зашвырнула в мойку чашки.

Времени на размышления было очень мало, ровно столько, сколько, сколько могло понадобиться на то, чтобы собрать в дорогу небольшую сумку. Кристина оглянулась на двери спальни, понимая, что Игорь будет караулить ее как цербер. Единственное преимущество, что она женщина, а женщины всегда копаются долго. Во всяком случае, такой стереотип существует в представлении мужчин.

При желании Кристина могла бы собраться в считанные минуты, но зачем облегчать брату задачу? Она намерена была тянуть время это как можно дольше.

Поэтому ее кружевные трусы-лифчики были живописно разбросаны по постели, а сама она лихорадочно соображала, как обойти это дурацкое требование – ехать под крылышко к маме с папой.

А причины тому были самые банальные – страх снова увидеть в их глазах разочарование и жалость. И самое для нее неприятное – лишиться возможности самой за себя решать.

Да! Мама с папой защитят, укроют, пожалеют непутевую дочку. Но тут же припомнится и то, что они с самого начала были не в восторге от ее первого брака. И начнется это мамино любимое – а вот мы говорили, но мы не стали вмешиваться, и вот что вышло… А папа будет выразительно молчать.

Нет! Ей не нужна была жалость!

Пусть ее брак с Власом Подгорским не сложился, но, живя с ним, Кристина, во всяком случае, пользовалась полной свободой. Муж не любил ее, но никогда не стеснял в средствах и не ограничивал ни чем. Она привыкла так жить!

А сейчас под соусом семейной опеки, ее это самой свободы лишат.

Кристина хмурила брови, мстительно запихивая в изящную дорожную сумку, этакий дамский саквояж, свою одежду и косилась на дверь. Времени не осталось вовсе, а она так и не придумала, как быть. Собственно, варианты были, но она отметала каждый раз за разом.

Можно заартачиться, попросту сесть на осла и сказать, мол, все! Никуда не поеду. Но смысл? Кристина понимала, что Игорь просто так волну не стал бы гнать. Если он решил, он ее запихнет в поезд, хоть связанную по рукам и ногам.

Она снова покосилась на дверь.

Можно, конечно, сесть в поезд и сойти на следующей же станции, а потом вообще уехать в другом направлении. Но эта мысль ей принципиально не нравилась.

Удариться в бега? Много чести будет Белой сволочи, когда он об этом узнает. А что Паша Белый узнает, если она вздумает сбежать, Кристина не сомневалась. Взбесится? Обрадуется? Да. И как любой хищник, станет преследовать добычу. Поэтому она не станет убегать.

Но домой к маме с папой не хотелось, так что аж лицо болело.

Игорь не отстанет… Она уже слышала под дверью его нетерпеливые шаги. Не отстанет, значит, с ним надо торговаться.

Вовремя, Игорь как раз открыл дверь.

– Готова?

– Сейчас! – сердито фыркнула Кристина, с шумом перетряхивая вещи в шкафу.

– Крис, много можешь не брать, это же не навсегда, – со смехом сообщил он, глядя на гору шмоток на кровати.

– Братик, я не поеду к маме! Не заставляй! – она вдруг и плюхнулась на кровать, складывая на груди руки.

Он присел рядом, положил ей руку на плечо.

– Перестань, ты же понимаешь, что по-другому нельзя.

Голос монотонный, гипнотизирующе-успокаивающий, знала она его трюк. Кристина тоже умела на публику играть.

– Ты специально это делаешь, специально, да? Не хочешь делиться со мной! Я знаю! Я все знаю…

– Ничего ты не знаешь, – тот же монотонный голос, только теперь он ее как ребенка поглаживал. – Это опасно для тебя. Я не хочу рисковать, понимаешь?

– Опасно? – тут же вскинулась она. – А ТВОЯ мама знает, чем ты тут занимаешься?

Рука Игоря дрогнула и на секунду замерла. Потом он с усмешкой сказал:

– Я с семнадцати лет не отчитываюсь, сестричка.

Но тон малость изменился. Есть контакт, подумала Кристина. Теперь надо было что-то отдать, уйти на попятный, чтобы он пошел на уступки. Закон торговли.

Она понурилась.

– Хорошо, я поеду, братик, – сказала и обреченно покачала головой.

– Вот и молодец, ты же сама понимаешь, что так будет лучше.

– Да… Но ты будешь держать меня в курсе? – и уставилась ему в глаза. – Ты же знаешь, я могу быть полезной… Что-то ценное подсказать… А, братик?