Это меня удивило, но не остудило мой пыл, хотя и вызвало любопытство.

— Они любители? — спросила я.

— Считают себя большими шишками, но это не так. Из присутствующих за этим столом, Наварро был единственным профессионалом.

— Кто из них Наварро? — уточнила я, но мне показалось, что я знаю.

— Худощавый. Черные волосы. Взгляд скользил по дивану около сотни гребаных раз.

Я оказалась права, я знала о ком он.

— Значит, любители играют на такие ставки?

Он кивнул, бросил запонки на стол и сказал:

— Хобби. Вот почему они позволили мне играть с ними. Они не посадят за стол кого попало. Мой человек, который выбил для меня место в игре, рассказал им обо мне. Они знали мою историю и считали легкой добычей. У меня водились деньги, не много, но достаточно, чтобы они их взяли. Час я проигрывал, и они потеряли ко мне интерес, так как считали, что со мной все ясно, утратили внимание. Ошибка любителей. Наварро понял мой ход, в ту же минуту, как я его сделал, и он включал в себя появление в комнате тебя.

— Если он профессионал, то почему потерял концентрацию?

Его взгляд остановился на мне.

— Я выиграл по-крупному, но судя по твоему вопросу, ты обращала больше внимания на меня, чем на игру. Он выиграл больше, вот насколько он хорош. Половина его мыслей была об игре, половина — о твоих ногах, и он все равно взял почти девятьсот кусков.

— Ох, — прошептала я, думая, что почти миллион долларов — это тоже круто, но я не находилась в комнате с человеком, который выиграл почти миллион долларов. Я была в комнате с Таем, и той суммы, что выиграл он, было более чем достаточно. — Что имел в виду «стетсон», когда сказал, что в другой раз тебя не пригласят сесть за стол? Он разозлился, что ты выиграл?

— Техасец не обрадовался тому, что я буду сидеть с ним за одним столом, так как считает меня грязью. Я бывший зэк, но даже если бы я им не был, я наполовину черный, а будучи таким всю свою жизнь, у меня выработался нюх на людей, которые не любят цветных. Этот человек их не любит и считает меня ниже себя, не зависимо от того, сидел я в тюрьме или нет. Но статус бывшего зэка лишь ухудшает ситуацию, а также заставляет его думать, что он прав, подкрепляя, тем самым, все причины, по которым он убедил себя, что это нормально — не любить цветных. Ему за шестьдесят, и все же он долбит в зад двадцатилетнюю сучку, потому что его деньги и статус могут купить ему это. Я играл с ним. И это ему не понравилось. Но я ему не понравился, как только вошел с тобой. Мужик, вроде меня, не должен иметь женщину такого класса, как ты. Он наехал на меня, чтобы сохранить лицо и напомнить, где мое место.

Я почувствовала, как сердитый жар ударил в грудь и прошептала:

— Это не круто.

Он пожал плечами.

— Такое случается сплошь и рядом. Цветной механик играет с высокими ставками, они не знают моей репутации или же знают и думают, что могут превзойти меня, я выигрываю их деньги, они злятся.

— Значит, он помешает тебе сыграть еще одну партию?

— Я не собираюсь снова играть.

Пораженная, я уставилась на него, затем спросила:

— Что? Почему нет? Ты только что выиграл почти полмиллиона долларов.

Его глаза встретились с моими, и он объяснил:

— Лекси, подобное дерьмо засасывает тебя. Ты его не контролируешь, оно контролирует тебя. Я только что освободился после пятилетней отсидки, живя практически на цепи. Мне не нужно быть прикованным к чему-то еще.

Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание, потому что он говорил на полном серьезе. Он не собирался втягиваться во что-то не совсем законное (хотя я не была в этом уверена), чтобы жить на широкую ногу, но все же он испытывал неумолимую Госпожу Удачу, которая жила жизнью не поддающейся ничьему контролю, что было несколько неоднозначно и определенно непредсказуемо.

Мне это нравилось. Очень.

Чрезмерно.

— Я не просто так сел играть, — продолжал Тай. — Эти деньги для определенной цели. Они профинансируют дело, которым мне предстоит заняться. И мне нужно перезапустить жизнь, и эти деньги помогут мне в этом. Теперь, получив деньги, мне не нужна еще одна игра.

Другими словами, речь шла не о побрякушках, великолепных туфлях и пошиве дорогих костюмов за час.

У сегодняшнего вечера была цель, он достиг ее и двигался дальше.

Да, мне это нравилось. Очень. Хотя любое дело, требующее почти полумиллиона долларов, тоже был неоднозначным.

— Что же, Тай, я рада, что ты получил то, что тебе было нужно, — тихо сказала я, и он уставился на меня, лицо его ничего не выражало, но, опять же, мне показалось, что он читает меня, как открытую книгу, затем он кивнул.

Потом начал расстегивать рубашку.

Я подошла к тумбочке и бросила на нее серьги, сняла ожерелье и положила его туда же, повозилась, расстегивая браслет, и он присоединился к остальным украшениям.

Затем я подошла к своему чемодану, который распирало от вещей на полу в конце багажной полки. Порывшись в нем, взяла шорты на завязках и короткую обтягивающую футболку, которую надевала в кровать, и направилась в ванную. Собрав волосы на макушке в беспорядочный пучок, переоделась, умылась, почистила зубы, увлажнила кожу и вышла, неся в руках платье и туфли. Я повесила платье, убрала туфли и увидела Тая в кровати, облокотившегося спиной на изголовье, он натянул простыню до талии, выставив на обозрение грудь и рельефный пресс, глаза его были прикованы к телевизору, и он не смотрел на меня, даже когда я двигалась по комнате.