Припаркованный напротив «Чарджера», крутой, офигенный, гладкий, блестящий, красивый, о-мой-бог, черный «Додж Вайпер» с двумя узкими серебристыми гоночными полосами на капоте и крыше. Смутно я припоминала, что он, должно быть, стоял здесь в тот вечер, когда я в гневе умчалась из дома, но, пребывая в расстроенных чувствах, я его не заметила.

Теперь же я его видела.

Тай обошел меня, бормоча:

— Возьмем «Вайпер».

Моя голова дернулась в его сторону, когда он направился к водительской стороне, будто шел к обычному «седану».

Я перевела взгляд на машину, и, увидев ее снова, почувствовал между ног трепет.

Очевидно, я наслаждалась этим трепетом слишком долго, потому что услышала, как Тай позвал:

— Лекс, какого хрена? — и мой взгляд вернулся к нему.

Тай стоял у открытой водительской дверцы. Возле «Вайпера» он выглядел горячим. Он выглядел горячим всегда, но в особенности охрененно горячим, когда стоял у открытой водительской дверцы «Доджа-мать-его-Вайпера».

— Откуда машина? — выдавила я.

— Макс пригнал на днях. В мое отсутствие, он держал его у себя в сарае.

— Он твой? — прошептала я.

— Ага.

— Твой, — повторила я, чтобы удостовериться.

— Ага, — повторил он тоже. — Детка, что за нахрен?

— Знаю, ты хорошо играешь в покер, но это… это… — Я неопределенно махнула рукой в сторону машины. — Чья-то ставка или ты купил его на выигрыш?

— Я получил его не в покере. А выиграл в уличной гонке.

Я почувствовала, как у меня отвисла челюсть.

В уличной гонке?

— Парень хреново водил, — продолжал Тай. — Студент колледжа из Денвера приехал покататься на лыжах. Явился на сходку, подумал, что машина может сделать всю работу за него. Бросил мне вызов и проиграл, «Вайпер» стал мой, а он заставил своего приятеля вызвать такси, чтобы добраться до отцовской хаты.

Я вытаращила глаза.

— Ты участвуешь в уличных гонках?

— Уже нет.

— А раньше?

— Угу.

— И хорошо получалось?

Он посмотрел на «Вайпер», потом снова на меня.

— У тебя хорошо получалось, — прошептала я.

— Пацан отстойный гонщик. Я обставил его на своем «Скайлайн GTR». Его я тоже выиграл, потому что хорош.

— Где он?

— Ты стоишь в нем. Продав его, внес первый взнос за этот кондоминиум.

— Дом, — поправила я, и его губы дрогнули.

— Кондоминиум, детка.

Я изучала его, стоящего в дверях крутого «Вайпера», одна рука небрежно лежала на верхней части двери, в другой болталась дорожная кружка с кофе. Я даже не знала, может ли он вместить свое крупное тело в эту шикарную машину, но, очевидно, может.

И, изучая его, я подумала, что Госпожа Удача определенно проявила великодушие.

— Лекс, ты собираешься садиться или как? — спросил Тай низким, полным нетерпения голосом.

Я думала «или как». Я думала, что, опустись моя задница на сиденье этой машины, у меня случится спонтанный оргазм. Я даже не хотела знать, что со мной будет, когда он ее заведет. А я хотела приберечь свой оргазм до того момента, когда я получу его от Тая.

— Ты не можешь пить кофе в «Вайпере», — сообщила я ему, и его губы снова дернулись.

— Почему нет?

— Это противоречит закону крутых маслкаров (прим.: «маслкар» или «мускулкары» — класс автомобилей, существовавший в США в середине 1960-х — середине 1970-х годов).

Тай опустил голову и посмотрел на свои ботинки, но я могла поклясться, что видела, как трясутся его плечи.

— И мы также не можем ехать на нем в садовый центр, — продолжила я. — Если ты попытаешься въехать на парковку садового центра, сработает блокировка рулевого колеса. Лучше взять «Чарджер».

Он поднял голову, и даже через все пространство я увидела пляшущие огоньки в его глазах.

— Садись в машину, Лекси.

— Но…

— Задницу в машину.

Я уставилась на него. Затем пересекла гараж и села на пассажирское сиденье «Вайпера», бормоча:

— Не обвиняй меня, если он катапультирует нас при попытке засунуть в него покупки из садового центра.

— Живи свободно, детка, — пробормотал он и уместил свое большое тело за рулем.

Вот оно. Он был идеалом. Чудом.