— Ага.

— Завтра?

— Ага.

— Это не шутка?

— Нет.

— Черт возьми, брат, кто она? Как вы с ней познакомились?

— Не имеет значения. Ты ею займешься?

— Сделаю все, что в моих силах, Тай, но не знаю, смогу ли успеть до завтра.

— Не важно. Завтра мы женимся, ты отрываешь все дерьмо, а я с ним разбираюсь.

— Разве ты ее не знаешь?

Тай Уокер подумал о женщине, которую оставил в кабинке.

Он не знал ее. Ни капельки.

Он знал, что у нее великолепные гребаные ноги, фантастические гребаные сиськи, пышная округлая задница и больше гребаных волос, чем он когда-либо видел у женщины. Они выглядели густыми, мягкими, и он знал, насколько классно будет ощутить их на своей коже. Он знал, что ее глаза и лицо говорят сами по себе еще до того, как слова слетают с ее губ. Он знал, что хочет попробовать ее киску, даже если бы не находился в ситуации, когда не пробовал никакой киски в течение пяти, очень долгих гребаных лет.

И он знал, что завтра он на ней женится.

— Я знаю достаточно, — ответил Уокер.

Тишина.

— Тай, брат, это какая-то грандиозная подстава? Ты можешь это отсрочить? Дай мне шанс…

— Тейт, мне не нужен консультант по бракам, — тихо сказал Уокер. — Я прошу об одолжении. Ты сделаешь это для меня?

Молчание, затем:

— Ты знаешь, что сделаю.

Уокер знал.

— Ты едешь домой? — спросил Джексон.

Он почувствовал, как закипает кровь, и его голос был похож на громыхание перед раскатом грома, когда прошептал:

— О, да.

Снова молчание.

Джексон расслышал громыхание, а Тэйтум Джексон был далеко не глуп, поэтому знал, что оно означает.

Поэтому Джексон заявил:

— Ты не оставишь все как есть.

Нет, черт возьми, не оставит. Он не собирался, мать вашу, оставлять все как есть. Ни за что.

Ни хрена подобного.

Он не ответил.

— Лучшее, что ты можешь сделать, — продолжал Джексон, — это оставить все как есть. Дело сделано. Двигайся дальше. Приезжай домой, Вуд возьмет тебя к себе. Если не захочешь к нему, мы тебе что-нибудь подыщем. У тебя есть друзья, брат, и ты это знаешь. Мы все устроим.

Ему было легко говорить. Не у него украли пять лет, а потом спустили в унитаз. У него не было судимости. Он не был бывшим заключенным, которому нужно полагаться на друзей, чтобы найти гребаную работу. Он не гнил в камере, не дышал одним воздухом с отбросами, не ел дерьмовую пищу, не испытывал недостатка в кисках и пиве, никто ему не указывал, когда можно спать, когда можно есть, когда можно играть в мяч, когда можно тренироваться, что можно носить, что можно читать или смотреть по гребаному телевизору. Никакого выбора. Никакой свободы. Ничего. Постоянно оглядываться через плечо. Использовать кулаки, чтобы доказать свою точку зрения и держать шакалов на расстоянии.

Все это дерьмо продолжалось пять лет.

Пять лет.

Только для того, чтобы выйти и увидеть, как высокая, длинноногая, красивая женщина с фантастическими формами и задницей, одетая в обтягивающую майку, короткие шорты и сексуальные туфли, шарахается от него и прижимается к машине только потому, что он наклонился, чтобы взять ее гребаный телефон, тогда как пять лет назад подобного дерьма не случилось бы ни с одной женщиной.

Да. Ему легко говорить.

— Я поговорю с Вудом, когда мы вернемся домой, — сказал Уокер.

— Было бы хорошо, — тихо сказал Джексон. — И я буду рад тебя видеть.

Да. Было бы здорово увидеть Тейта. И Вуда. И даже Кристал, хотя эта стерва та еще заноза в заднице, и в основном потому, что она стерва. И все же, если придешься ей по душе — узнаешь, насколько она хороший человек. Если понравишься ей, она станет лучшим человеком, который может у тебя быть. К счастью, он ей нравился, и она сделала для него все, что могла. Как и Тейт. Как и Вуд. Как и Папа, Стелла и Бабба. Но никто из них не мог ничего поделать, чтобы остановить вихрь дерьма, в водоворот которого угодил Тай Уокер.

— Я займусь Алексой, — сказал Джексон.

— Лекси, — поправил Уокер.

— Что?

— Она называет себя Лекси.

— Понятно, — пробормотал Джексон с улыбкой в голосе, не понимая, но думая, что понимает.

— Увидимся у Баббы через несколько дней, — сказал Уокер, имея в виду бар, принадлежавший Тейту и Кристал.

— Жду с нетерпением, Тай, — ответил Джексон.

Уокер захлопнул телефон.

Затем он оглядел стоянку.

Потом увидел машину, которая вела их милю от тюрьмы.

Дерьмовая слежка. Абсолютно дерьмовая. И как только эти гребаные парни смогли его взять? Все они были наполовину идиотами.

Кроме Фуллера. Фуллер был полным засранцем. Абсолютным мудаком со значком. Не очень удачное сочетание.

Он перевел взгляд с машины на закусочную. Лекси сидела за их столиком, расплачиваясь с официанткой и улыбаясь ей.

Он смотрел на эту улыбку.

У сучки была фантастическая улыбка. Почти так же хороша, как и сиськи, не так хороша, как задница и далеко не так хороша, как ноги, но все же хороша.