Ее запястья кровоточили, но она не бросила мучительных попыток освободиться. «Не обращай внимания на боль, — приказывала она себе. — Несмотря ни на что, держи удары!» Она продолжала теребить эти жесткие, скользкие концы, но уже не надеялась, что когда-нибудь они разойдутся.

Хардести скрутил ее руки довольно небрежно, но он закрепил провод на вертикальной стойке кресла, до которой она дотягивалась с невероятным трудом. Липкими от крови пальцами она дергала свои жесткие путы. «Играй через боль. Стряхни ее с себя».

Хардести сверлил взглядом экран, часто затягиваясь табачным дымом и кашляя. Накурено было так, что Фэб едва могла дышать. Иногда ей казалось, что этот безумец забыл о ней, но он вдруг взглядывал на нее такими пустыми глазами, что у нее не осталось сомнений в его конечных намерениях.

На пятой минуте четвертой четверти «Сабли» вырвались вперед. Трибуны бесновались, фаны выли от ярости. Болельщики дошли до того, что принялись швырять в Дэна всякой дрянью. Он стоял один, как оплеванный, облитый презрением собственных игроков и помощников. Огромный экран табло бесстрастно выдавал информацию: «Сабли» — 24, «Звезды» — 17.

Как только «Сабли» вырвали очередное очко, Байдерот подскочил к скамье и ударил своим шлемом по ней с такой силой, что его лицевая маска треснула. Дэн знал, что Джим находится на грани срыва. До конца игры осталось менее десяти минут, но вопли и выходки зрителей делались все ужаснее. Секунда-другая — и он потеряет контроль над командой. Парни по-своему поведут бой и этим убьют Фэб.

Пора! Дэн сделал знак Байдероту и Бобби Тому. Продолжать вести игру в одиночку было слишком рискованно. Гордость школы Кэйлбоу, признанные фавориты «Звезд» приблизились к своему тренеру с искаженными от гнева лицами.

Зрачки Джима побелели от ярости, Бобби Том был серым, как мрамор. Оба они с места в карьер расписались в любви к командиру.

— Сажай меня на скамью, скотина! Я не желаю нюхать твое дерьмо!

— Здесь отвратительно пахнет, тренер! Скажите, сколько вам сунул кузен мисс Сомервиль?

Они нарывались на драку. Но они не получат ее. Дэн сгреб их за плечи и с силой рванул на себя. Голос его был низким и властным:

— Заткнитесь и слушайте! Фэб похитили. Человек, который прячет ее, безумен. Он говорит, что убьет ее, если мы победим. — Дэн почувствовал, как каменеют их мускулы, но не поднимал головы. Он был уверен, что все камеры направлены на него. — Этот тип наблюдает за игрой по телевизору. Я не могу позволить вам взять даже очко, ибо он угрожает ее изувечить за каждый наш балл на табло. — Он шумно втянул воздух в легкие и поднял голову. — Я знаю, что он сделает это.

Байдерот тихо выругался, Бобби Том нервно встряхнул головой.

— Сделай вид, что все нормально. Жизнь Фэб зависит от вас.

Он видел, как в мозгах их шевелится куча вопросов, но не было времени что-либо обсуждать, и, надо отдать им должное, ни один из них не промолвил ни слова.

Фэб вновь услышала нарастающий рев. Ее окровавленные пальцы застыли. Глаза метнулись к экрану. Она перестала дышать, когда Джим провел длинный пас Бобби Тому. Бобби Том грациозно вытянул тело в сторону броска, балансируя только на кончиках тупорылых ботинок. Сколько раз за этот сезон она видела, как он достает мяч прямо из воздуха, отрицая земное притяжение, — легко и непринужденно, как балетный танцор.

Но не на сей раз. Толпа застонала, когда мяч выскользнул из его ладоней и Бобби Том упал на колени. Фэб перевела дух.

И все-таки это был великолепный пас. Похоже, что парни выходят из-под контроля и Дэн не может справиться с ними. Ей не хотелось думать, чем это может кончиться для нее. Только бы не теперь. Не сейчас, когда жесткие концы провода повернулись на два оборота.

Фэб так обрадовалась этой удаче, что хотела тут же вскочить на ноги, но сообразила, что все равно остается связанной. Она отцепилась от кресла, но у Хардести был револьвер, а руки ее по-прежнему стягивал безобразный узел.

Камера крупным планом взяла Бобби Тома. Красавец атлет с невозмутимым видом поднимался с колен. Лицо его дышало олимпийским спокойствием. Тут было что-то не так. Когда Бобби Том промахивался, обычное чувство юмора изменяло ему. Он бил себя в грудь кулаками и проклинал все сущее. Теперь же он выглядел как ребенок, слегка замочивший штанишки и не видящий в том особой беды.

«Он знает!»

Эта мысль молнией сверкнула в ее мозгу. Он знает и делает все, чтобы вырвать ее из лап маньяка. Она окинула спину Хардести долгим, тяжелым взглядом. Этот человек не имеет права украсть победу у таких прекрасных парней.

Часы на табло продолжали отсчитывать время.

7.14…7.13… 7.12…

Фэб вспомнила, как выглядят эти парни после игры: грязные, вялые, кровоточащие. Вот они сидят в самолете: с обложенными льдом коленями, с перевязанными плечами, с ободранными лодыжками. И они улыбаются ей. И шутят. А кто-то даже умудряется спать…

6.21… 6.20…6, 19…

Она совсем не уверена, что справится с этим узлом. Она позволит своей команде проиграть, и все поймут, что она плохо старалась.

5.43… 5.42… 5.41…