Фэб старалась протиснуться мимо него, но безрезультатно. Его тело все теснее прижималось к ней, а голос стал низким и яростным:

— Я не желаю, чтобы ты еще раз когда-либо повторила то же, что сегодня вечером, слышишь меня? Держись подальше от раздевалки перед игрой. Тебе просто посчастливилось, что ребята спаяны железной дисциплиной и твоя очередная дурацкая выходка не отвлекла их настолько, чтобы это стоило нам победы!

Она внимательно посмотрела на него:

— Ты так и не понял, почему я пришла к вам, не так ли? У тебя даже не появилось мысли, что я пыталась помочь делу? Бог мой! Ты действительно думаешь, что я — взбалмошная, безмозглая сучка?

— Наслушавшись твоих ослиных теорий о голых футболистах, я не собираюсь спорить с тобой.

Фэб никогда не считала себя вспыльчивой, но сейчас ее кулак взлетел вверх и она ударила его под ребра со всей силой, на которую была способна.

Он издал тихое «ого» и недоверчиво оглядел ее. Она вернула ему взгляд, не в состоянии поверить в то, что произошло. Этот человек выворачивал ее наизнанку, но то, что она позволила ему так далеко зайти, еще больше разозлило ее. Красный туман поплыл перед ее глазами.

— Ты глупый, свиноголовый, прямолинейный болван! Я скажу тебе, что со мной не так. Меня оседлал и не дает сделать ни шагу главный тренер, который эмоционально и умственно сравним с шестилетним ребенком!

— С шестилетним ребенком? — медленно проговорил он. — Тогда послушай меня…

Замахиваясь, чтобы ударить его, она больно ушибла локоть, и сейчас снова стукнулась больным местом, втыкая указательный палец в его грудь.

— Нет! Это ты послушай меня, недоделанный гангстер, и слушай меня внимательно. Я была в раздевалке не потому, что мне хотелось распустить хвост, но потому, что тебе удалось довести мою футбольную команду до такого напряжения, что никто из игроков не был уже в состоянии удерживать футбольный мяч.

— Ты действительно полагаешь…

— Вы, мистер профессионал, может быть, и блестящий стратег, но ваши знания психологии равны нулю.

— У тебя нет ни малейшего понятия…

— Всякий раз, — она все тыкала пальцем в его грудь, сопровождая этим жестом каждое резкое слово, — всякий раз, ты слышишь меня, как только я захочу обратиться к моим игрокам в моей раздевалке, я буду это делать. В любое время, как только почувствую, что они слишком напряжены, слишком задерганы, слишком зажаты, чтобы делать работу, за которую я плачу им немыслимые деньги, я буду стоять перед ними и заниматься стриптизом, если это понадобится. Я буду делать все, что посчитаю нужным, чтобы быть уверенной, что «Чикагские звезды» способны совершить то, для чего они предназначены. Именно это я и помогла им совершить сегодня вечером. То есть одержать победу в футбольном матче! Я, мистер Свиная-кожа-вместо-мозгов, являюсь владелицей этой футбольной команды, а не вы. Я ясно выразилась?

Наступила долгая пауза. Щеки ее горели, сердце бешено стучало. Она была испугана собственной вспышкой и подобралась, приготовясь к неминуемому возмездию, но вместо того, чтобы взорваться, он казался смущенным.

— Ммм-да.

Она перевела дух.

— Это все, что ты способен сказать?

Самолет попал в полосу турбулентности, швырнув его на нее. Ее глаза широко раскрылись, когда она почувствовала, что он полностью возбужден.

Глядя растерянно и слегка смущенно, он поднял обе руки кверху:

— Это произошло неумышленно. Я знаю, что ты пыталась отстоять свою точку зрения, и я слышал каждое твое слово. Правда слышал. Но ты продолжала дергаться, пока говорила, а самолет стало трясти, и… я не знаю. Это просто произошло.

Ее злость улеглась.

— Я не в том настроении, чтобы заниматься этим.

— Как и я. Умом, во всяком случае: Но что касается физического…

— Я не хочу этого слышать.

Тряска между тем продолжалась, раздражая их сомкнутые тела. Он насколько мог отстранился от нее и откашлялся.

— Ты… гм… серьезно пытаешься доказать мне, что считаешь, будто ты… гм… что благодаря тебе мы победили «Гигантов»?

Кротость его тона сбила с нее спесь.

— Нет… Не совсем… Конечно, нет. Ну, пожалуй, немного… Частично. Да, определенно отчасти.

— Понимаю.

Он опустил голову и оперся обеими руками о раковину умывальника, находившуюся сзади нее. Его волосы пахли сосной и еще чем-то пряным после вечернего душа. Она ощутила обеими ягодицами прикосновение его больших пальцев. Самолет продолжал трястись, ее груди прыгали, толкаясь сосками в его ребра.

— Ты непредсказуема, — продолжал говорить он, — а я не люблю сюрпризов. — Его подбородок касался ее волос. — Если ты считаешь, что в моей методике тренировок имеются промахи, тебе следовало сначала поговорить об этом со мной.

— Ты прав, теоретически. — Ее голос звучал глухо, словно шел издалека. — Но случается так, что я тебя просто боюсь.

Он прихватил губами растрепавшийся локон.

— Я тебя тоже.

— Ты? Боишься меня? — Она недоверчиво улыбнулась. — Это правда?

— Правда.