Дэн замер как оглушенный, затем вскочил с кресла.

— Будь я проклят, если еще раз стану слушать твои бредни. Ты, не нюхавшая в этой жизни ничего, кроме задницы своего пуделя, берешься меня поучать, как держать в узде это сборище потенциальных бандитов? За все свои двадцать лет работы я не слышал такой чуши. Я готов жрать собственное…

Петарды брани взрывались над ее головой; его гнев был таким обжигающим, что краска на стенах чуть ли не шла пузырями. Она и сама уже начинала дымиться, но в то же время ее не покидало странное ощущение, что он проводит с ней некий эксперимент и что все эти громы и молнии являются чем-то вроде проверки «на вшивость», как он сам иногда выражался. Откинувшись в своем кресле, она принялась изучать царапинки на покрытых лаком ногтях.

Он остановился, чтобы перевести дух.

— Вы можете продолжать сливать нечистоты через фановую трубу, в которую превратился ваш рот, тренер, — мягко сказала она, — но вы не измените того обстоятельства, что я — все еще ваш босс. А теперь, не желаете ли принять душ, чтобы немного охладиться? На какое-то мгновение ей показалось, что он перегнется через стол и размажет ее по стене, но он только бросил на нее яростный взгляд и вышел из кабинета.

Через полчаса Рон нашел Дэна на спортплощадке, где тот обстреливал баскетбольное кольцо, обводя воображаемого противника. Темные пятна пота проступали сквозь ткань его трикотажной рубашки; он тяжело дышал, но упрямо мотался с мячом по бетонным плитам и взвивался к кольцу.

— Тулли сказал мне, что вы здесь, — произнес Рон. — Мне нужна информация о Зике Клэкстоне, Кольцо завибрировало, Дэн уложил еще один мяч.

— Фэб недовольна моим методом тренировки! — Он выплюнул эти слова, а затем швырнул мяч в грудь Рона с такой яростной силой, что главный менеджер попятился от неожиданного толчка. — Принимай! — проревел Дэн.

Рон посмотрел на мяч, как на гранату с вырванной из взрывателя чекой. Он знал эти самоубийственные тренировки Дэна, когда тот был чем-нибудь разозлен, и у него не было желания принимать участие в этой игре. С видом глубочайшего сожаления Рон показал на свой новый с иголочки костюм:

— Сожалею, Дэн, но у меня назначена важная встреча, и я не располагаю…

— Давай, черт тебя подери!

Рон сдался.

Дэн позволил ему сделать бросок, но Рон был так взвинчен, что мяч отскочил от щита.

Дэн подхватил отскочивший мяч и повел его в центр площадки. Рон, нервничая, стоял под кольцом, пытаясь сообразить, как выпутаться из этой дурацкой ситуации.

— Нападай на меня, ради всего святого!

— Я неважный игрок, Дэн.

— Нападай на меня!

Рон сделал все, что мог, обороняя кольцо, но Дэн был на фут выше его и на сорок фунтов тяжелее. К тому же он был профи, а не врожденной неуклюжестью.

— Подходи ближе! Двигай локтями! Нападай, ради Бога! Дерись, чтобы получить мяч.

— Локти нельзя применять, Дэн, и я…

Дэн забежал вперед и подставил ему ножку. Рои растянулся на бетоне, с тоской отмечая, что его «концертные» брюки, кажется, лопнули в районе колен. Он почувствовал боль в ладонях и неожиданно для себя разъярился.

— Ты сделал это нарочно! Губы Дэна искривились.

— И что же ты хочешь этим сказать, кисуля? Разозлившись, Рон вскочил на ноги и сбросил с себя пиджак.

— Я собираюсь забить этот мяч в твою глотку, самодовольный ты сукин сын!

— Не сможешь, если будешь играть по правилам, киска. — Дэн вытянул руку с мячом, нарочно насмехаясь над ним.

Рон помчался к нему. Он ударил Дэна локтем в живот и сшиб мяч кулаком с огромной ладони. Мяч перелетел через центр. Рон бросился за ним, но Дэн опередил его и подхватил мяч. Но этот номер у него не прошел. Рон с ходу врезал ему по ребрам, а затем больно пнул под колено сзади, заставив его потерять равновесие. Прежде чем Дэн смог оправиться, мяч был у Рона, и он провел отличный бросок.

— Теперь ты понял, в чем дело, малыш? — Дэн подхватил мяч.

Рон рванулся вперед. На этот раз его яростный натиск не помешал Дэну сделать бросок. Рон овладел мячом, двинул Дэна под дых головой и повел мяч к центру, но там потерял его.

Минут пять продолжалась эта борьба без правил с применением взлетавших вверх кулаков, острых локтей, коварных подножек и даже зубов. Дэн, однако, играл чисто.

Когда все было закончено, Рон подсчитал потери. Он загубил свой костюм, поранил руку, но проиграл всего три мяча. И испытал величайший прилив гордости за всю свою жизнь.

Промытое дождями осеннее солнце выглянуло из-за облака, когда соперники развалились на травке, чтобы восстановить дыхание. Рон, обхватив руками согнутое колено, втягивал в себя воздух и с глубоким удовлетворением озирал гусиное яйцо, вспухавшее над левой бровью Дэна.

— Боюсь, у тебя будет приличный фонарь. — Он изо всех сил старался не показать своего ликования. Дэн рассмеялся и вытер взмокший лоб рукавом.

— Как только ты прекратил играть как сопляк, ты стал сильным. Нам придется как-нибудь повторить это.