— Мир растопчет тебя, — взяв себя в руки, она спокойно смотрела на то, как Маг поднял меч и приставил к ее груди. — И ты пожалеешь, что это случилось не сегодня.

— Нет.

Лезвие вошло прямо в сердце, подарив быструю смерть, и Маг, осторожно опустив тело на землю, шагнул к зависшей у самой воронки книге.

— Стой! — звонкий голос Эльфийки разлетелся над Пустошью, не заглушаемый более ревом исчезнувших тумов. Она смогла выжить лишь потому, что Копейщик метнул в схватившего её монстра свое копье, оставшись полностью беззащитным. К счастью, его сестра с мечом и проклятьями подоспела в последний момент. — Это источник зла, не прикасайся!

— И силы, — неслышно произнес Маг, опустив взгляд на обожженные ладони. Ему даже часть ее принять было тяжело.

Не оборачиваясь, он взял в руки книгу, шагнул вперед — и исчез вместе с воронкой.

Новый мир встретил Мага раскаленным докрасна небом, горячим ветром, гнавшим колючий песок и громким злобным рычанием. Маг оглянулся — он стоял в месте, своим унылым пейзажем очень напоминавшем Пустошь, простиравшемся до самого горизонта — с бесконечным колышущимся морем бурых тел. Те твари, что напали на них в ущелье, тумы, нечто, походившее на огромных волков, полчища шуршащих лапами насекомых с него ростом… Несмотря на жару, Мага обдало холодом, когда все они обернулись к нему. Ближайшее существо тут же кинулось в атаку, оскалив зубы, отскочило, получив заряд, но других это лишь разозлило. Его захлестнула рычащая и пищащая живая волна, оказавшаяся такой плотной, что закрыла даже палящее полуденное солнце, оставив во тьме.

На Пустошь давно опустилась тихая звездная ночь. Командир, похоронив свой отряд, отправилась в родную деревню, но Эльфийка отказалась уходить. Она осталась ждать на краю леса, устремив пустой взгляд на пламя костра, и Копейщик, сидевший рядом, сам не знал, что сказать. Для него гнетущим было молчание извечной болтушки.

— Вернемся завтра в деревню, — предложил он.

Эльфийка отрицательно мотнула головой.

— Просто подождешь там. Он все равно…

— Он не вернется, — впервые за весь день подала голос Эльфийка, и он был совершенно бесцветным. — Мне просто некуда идти.

— Конечно, вернется! — возмутился Копейщик.

— Замолчи, — тихо потребовала Эльфийка, утыкаясь лбом в колени и пряча лицо. — Он осознанно сделал свой выбор. — Голос задрожал. — Никогда ему не прощу…

Копейщик плохо понимал, о чем она говорит. Он не был глуп, но вся её логика казалась сложной, да и не привык он так глубоко анализировать чужие поступки. Просто верил друзьям — и всё. Но сейчас один из них заставил плакать второго.

Копейщик осторожно коснулся вздрагивающих плеч, и Эльфийка еще больше сжалась, ниже опуская голову, а он даже не знал, как ее утешить. Все его доводы она слушать почему-то не хотела.

— Я была готова на все, чтобы помочь ему, — горько прошептала Эльфийка, давясь слезами. — Даже умереть. А он…

Она окончательно разрыдалась и не смогла говорить.

Повинуясь первому порыву, Копейщик мягко обнял ее и прижал к себе. Он успокаивающе гладил и целовал рыжеватую макушку, терпеливо ожидая, когда Эльфийка выплачется, и постепенно та стала затихать. Она подняла голову, глядя на него снизу вверх и все еще всхлипывая.

— Я же его… — начала Эльфийка, но не смогла закончить фразу, прикусила губу, и в глазах снова выступили слезы.

— Знаю, не слепой, — вздохнул Копейщик и принялся осторожно вытирать ее мокрые щеки. Эльфийка неожиданно поймала его ладонь и слабо улыбнулась. Она посмотрела ему в глаза, и взгляд был настолько непривычно теплым, что Копейщик замер.

— Зато я была слепая, прости.

Сам не веря в то, что происходит, парень наклонился к ней и робко коснулся губ. Две тонкие ручки тут же оплели шею, и девушка прижалась к нему, не давая отстраниться. Потом мягко и незаметно потянула за собой. А он слишком долго мечтал об этом, чтобы сейчас играть в благородство.

По пустыне с воем промчалась огненная волна, сбивая монстров с ног и мгновенно испепеляя тех, кто был вплотную к Магу. Он распрямился, тяжело дыша, и принялся охлопывать пламя с одежды, исподлобья оглядывая оставшихся в живых.

— Не смейте ко мне приближаться, твари! — выкрикнул Маг, и чудища, вновь подбиравшиеся к добыче, внезапно замерли.

Маг на секунду замялся, потом решил проверить свою догадку:

— Отойдите на три шага.

Существа послушно посторонились, но не спускали с него глаз. Маг медленно побрел через толпу, расступающуюся перед ним, но все так же настороженно рычавшую вслед.

Когда опустились густые бордовые сумерки, он присел на еще горячий песок и поставил щит, дававший немного голубоватого света. За его границей, в быстро наступающей тьме светились алым тысячи глаз, раздавался вой и постоянный шелест и перешептывание, сводящие с ума. За весь день Маг не нашел ни одного перехода обратно, не увидел края этой пустыни или гор вдалеке. Казалось, он попал в земли демонов, где, куда не пойдешь — возвращаешься в то же место; и они разорвут его, стоит закрыть глаза или потерять бдительность.