— Позвольте пригласить вас на танец, — незаметно для себя произнес Маг, в вежливом жесте протягивая руку.

В ладонь мягко легла ручка в кружевной перчатке, девушка, сделав легкий реверанс, подняла голову и с едва заметной улыбкой взглянула на мужчину. Маг растерянно замер: и не только потому, что танцевать он совершенно не умел (пьяные пляски в таверне его не прельщали, а вальсам их не обучали), а потому, что дама, которая, чуть склонив голову набок, изучающее глядела сейчас на него, была молодой хозяйкой замка. Стражем. Она казалась чуть более юной, чем он ее помнил, не такой серьезной и строгой — и буквально излучавшей красоту и беспечную радость. Заиграли следующий танец, и они плавно закружились по комнате. Маг, не отрываясь, смотрел в ясные голубые глаза, где любопытство постепенно сменилось смущением, и уже не замечал ничего вокруг, не думал даже о том, как ему удается не наступать никому на ноги. Он опомнился, только когда его партнерша отстранилась на шаг, вновь присела в реверансе, намекая, что танец закончился — и догадался поклониться и отвести даму к краю зала.

— Вы чудесно танцуете, — произнесла немного зарумянившаяся Страж, принимая из его рук тонкий бокал с освежающим напитком, не отводя и не опуская взгляда.

— Я бы танцевал с вами всю жизнь, — слова были чужими и вычурными, но Маг был с ними полностью согласен.

— Вы хотели сказать — весь вечер? — удивленно улыбнулась Страж.

— Как вам будет угодно. — Он наклонился, чтобы коснуться губами тонкого кружева перчатки на ее руке, а, когда поднял голову — перед самым лицом мелькнула остро отточенная сталь клинка.

Маг моментально отшатнулся, понимая, что он больше не в зале, что под ногами, крошась, срываются за край глубокого ущелья мелкие камушки, а голову нестерпимо жжет полуденное солнце. Окружающий безжизненный пейзаж был удивительно похож на то место, где у самой пустыни высился замок стражей, а перед ним с оружием в руках стоял в истиной форме один из них. К счастью, он и сам был с мечом.

— Бескрылому нечего делать в замке нашего клана! — яростно выкрикнул страж, и голос дрогнул как у подростка. Возможно, он им и являлся, просто вырос быстро, как и все представители его расы. — И уж тем более, ему никогда не стать частью нашей семьи!

— Успокойся.

Его не услышали.

— Я запрещаю тебе даже на глаза ей попадаться! — продолжил молодой страж и, широко замахнувшись, попытался достать Мага мечом.

Отступать было некуда — прямо за его спиной начинался обрыв, поэтому он ушел в сторону, обходя противника сбоку и оказавшись за спиной. Страж обернулся следом, и Маг попятился подальше от опасного места. Он не хотел драться, что казалось странным после стольких боев на арене — но в этот момент их будто и не было. От резких, но довольно умелых выпадов Маг просто отмахивался или отскакивал, даже не стараясь поставить блок и напасть. Эта игра становилась опасной, но Магом овладела странная, незыблемая уверенность в победе и своем значительном превосходстве.

Внезапно, когда противника уже порядком разозлил подобный "танец", Маг резко выбросил вперед руку — страж схватился за грудь и стал сильно кашлять, отплевываясь неизвестно откуда взявшейся водой.

— Ваше тело отлично защищено от магии, но превратить воздух в легких в воду — проще простого.

Соперник упал на колени, не в состоянии дышать, заходясь в кашле и все ниже опуская голову. Маг подошел к нему, поставил ногу на спину, прижимая к земле. Страж наконец смог глотнуть воздуха, тяжело, хрипло и с каким-то странным бульканьем, попытался двинуться, но его вновь толкнули вниз.

— Бескрылому, говоришь… — Маг оттянул крыло за край и занес свой меч.

Маг резко проснулся, дернулся и врезался головой о дерево, сперва даже не почувствовав боли. В ушах все еще звучал высокий истошный крик, от которого по спине бежали ледяные мурашки. Он бы никогда так не сделал. Он бы не сделал, а вот тот, кто "управлял более тонкими материями" и умел превращать воздух в воду…

Маг тряхнул головой, потирая надувавшуюся шишку. Скорее всего, это просто его фантазия, подогретая особой нелюбовью к "великому магу". Не желая больше рассуждать об этом и надеясь побыстрее выгнать остатки сна из головы, Маг покинул свое нехитрое убежище и стал спешно спускаться к видневшейся у подножия холма дороге. Она была хорошо утоптана и взрыта следами копыт и колес, поэтому, скорее всего, вела в многолюдную деревню. Не колеблясь, Мага зашагал на север и всего через час его нагнал крестьянин на повозке, груженной мешками с яблоками, которую лениво тащила понурая пегая лошадь.

— Эй, куда путь держишь? — дружелюбно окликнул мужичок, и Маг неопределенно махнул рукой прямо. — Залазь, подвезу.

Решив, что в нынешнем состоянии крестьянин ему не угроза, тот согласился. Завязалась беседа, и Маг выдал уже проверенную легенду о спустившемся с гор эльфе-отшельнике, на что получил полный сочувствия взгляд.

— Эльфов-то давно перебили, — протянул крестьянин. — Воины решили, что раз они могут что-то там колдовать, то будут за магов, а маги — что, они с воинами. Так что, боюсь, ты последний остался.

— Мы едем в лагерь воинов?

— Нет, что ты, они к себе простой люд не пускают. Когда началась война, много деревень погорело, люди скитались по дорогам, и король, точнее его женушка, долгих ей лет, приказала построить первый город, чтобы дать им приют. Конечно, небыстро дело делалось, но уж мы, крестьяне, подсобили как могли. Теперь-то уже таких городов шесть или семь.

— А я смотрю, доброе сердце у королевы. И чьи это города — воинов или магов?

— Ничьи, в том-то и дело, люди там свободно живут. А на королеву-то уже как на святую молятся: говорят, когда все началось, всех их троих деток маги извели, ее супруг поклялся отомстить — и вот теперь во главе армии, а она-то ко всем как к своим чадам относится, да грехи его замаливает.