Никто не видел, как он нажал на вмонтированную в перчатку кнопку, посылая сигнал своим людям.

Неожиданно все двери в комнате распахнулись, и в нее ввалилась группа боевиков с автоматами.

Заблестели черные стволы и складки на кожаных куртках.

„Гориллы“ действовали слаженно — каждый из собравшихся оказался под прицелом.

Джек тоже больше не улыбался — смеяться продолжал только его рот.

— А теперь — убирайтесь отсюда! — торжественно произнес он, но через секунду уже перешел на новый истерический крик: — Слышите? — дула автоматов угрожающе наклонились, гангстеры проворно вскакивали со своих мест и спешили к выходу.

— Пошли! Пошли отсюда! — бесновался Джокер, размахивая руками. Проваливайте!

Комната быстро опустела. Остались только молодчики с автоматами, которым он тоже позволил расслабиться и удалиться. Лишь Боб задержался на секунду.

Присутствие приятеля, похоже, успокоило Джокера. Уже спокойней он подозвал того рукой поближе и опустился в „президентское“ кресло, предлагая тому занять одно из соседних.

— Да, Боб… — проговорил он. — Теперь — иди в газету „Голос“ и проследи за Ноксом. Возьми свою камеру и выведай все, что он знает о Бэтмене.

Боб послушно кивнул и встал.

Глядя на него, Джокер ощутил, что в разговоре с ним не хватает какой-то точки. В самом деле — ведь более верного человека у него пока не было, значит, можно было сказать ему что-то еще. Но не благодарить же?

— Да, — остановил он Боба. — И еще запомни: ты — мой главный помощник.

— Да, сэр, — с живостью ответил Боб, и Джокер понял, что угадал.

Великое дело — уметь управлять людскими слабостями. Теперь можно было не сомневаться — Боб выложится до конца, сделает для него самое невозможное. Слишком жива еще в нем память о никчемной жизни заурядного бродяги.

Главный помощник ушел вслед за всеми, но Джокер еще не чувствовал полного удовлетворения. Спектакль, конечно, удался, но не хватает еще чего-то. От представления у Джокера только разыгрался аппетит.

Вскоре взгляд его нашел то, что нужно.

Джокер торжественной походкой подошел к обгоревшему трупу Тодди.

— Твои приятели — совсем никудышные люди, правда? — издевательски спросил у обгоревшего Тодди Джокер. — Может, нам стоит пару дней все обдумать? Что мне с ними сделать, а? Поджарить, как тебя? Нет? — он упивался этим разговором с мертвецом. Джокеру мерещилось, что он оказывает сейчас этому бывшему человеку немалую честь, обсуждая с ним наметки своих планов. „А смог бы так побеседовать с трупом Бэтмен? — спрашивал он себя. — Нет! Куда уж… слабо ему…“ — Ну что, обсудим все прямо сейчас? — при этих словах Джокеру показалось, что мертвый Тодди оскалил зубы. Выражение лица трупа было весьма зловещим. — Хорошо… Какой же ты ублюдок, мстительный… Я рад, что ты мертв, гад! — Он провел полосу по его лбу, очищая белую кость от гари, потом взял за шею. Последняя фраза понравилась Джокеру своей неожиданной рифмованностью и он повторил ее: — Я рад, что ты мертв, гад! — во второй раз ему захотелось смеяться, что он и сделал.

Жизнь казалась ему прекрасной. Хорошо видеть своих врагов вот в таком жалком состоянии!

Хохоча, Джокер отступил на несколько шагов назад, чтобы полюбоваться сотворенной картиной.

Мертвый Тодди молча оскалил зубы.

— Я рад, что ты мертв, гад! — торжествующе объявил Джокер в третий раз. — Это неплохо… Я рад…

Нокс не мог не обратить внимания, как похорошела и расцвела Вики за один день — на этот раз это не было простой переменой одежды: девушка словно светилась изнутри.

Так расцветают только когда влюбляются.

И совсем уже обидным ударом оказалась для журналиста брошенная ею фраза:

— Брюс Вейн, — заявила она, — это то, что мне нужно!

Вот этого Нокс не ожидал. Что же выходило: она шла к нему за сведениями, а вместо этого… Должна же быть у человека совесть! Или женская гордость, наконец, — чтобы так откровенно в этом признаваться…

Невольно журналист стиснул зубы. Такой поворот событий был ему, мягко говоря, неприятен.

— Я теряю к тебе доверие, — выдавил он. — Я думал, мы с тобой партнеры.

Реакция Нокса поразила девушку: что за муха его укусила? Она нашла и вошла в доверие к человеку, который, возможно, держит у себя ключи к страшной тайне человека-Летучей Мыши, и вместо благодарности должна теперь выслушивать беспричинные оскорбления?

— Для тебя это дело становится слишком личным, — продолжил журналист, и девушка чуть не расхохоталась: „Так вот в чем дело! Нокс снова ревнует!“ — И не обижайся. Я просто хочу, чтобы ты делала свое дело, как я — свое.

„Ну разве он не чудак?“ — развеселилась Вики.

— Я тоже, — ответила она вслух, посмеиваясь над всем мужским полом с его условностями и ревностью. — И за себя, и за своего партнера.

Уверенность Вики смутила Нокса. Неужели он просто ее недопонял? Но нет — он имел полное право так говорить.

— У нас нет ничего, — напомнил он. — Ни фотографий, ни личной истории, ничего!

— Какая разница! — беспечно отозвалась Вики. Уж она-то знала, что так или иначе все пути приведут ее снова к Брюсу.

Как знать, вдруг Бэтмен — это именно он?