— Музыка! — негромко скомандовал режиссер — и музыка заиграла. Заставку! Картинку!

Впрочем, всего этого он мог бы и не говорить — люди и так знали свое дело.

«Городские новости», — сообщила надпись на экране, прежде чем уступить место дикторше.

Темноглазая брюнетка приветливо улыбнулась с экрана.

Режиссер напрягся — он не слишком доверял этой Бетти: она часто сверх меры волновалась, и зрителям это не очень нравилось (во всяком случае, по мнению режиссера).

— Добрый вечер, — полился из динамиков мягкий, хорошо поставленный женский голос. — Мир моды Готэма потрясен неожиданной смертью манекенщиц Синди Вокер и Аманды Киннер…

«Ну сколько раз я ей говорил, — возмутился режиссер, — чтобы она убирала улыбку при таких сообщениях. Можно подумать, что наше телевидение вместо того, чтобы выразить сочувствие, насмехается над этими шлюхами».

Между тем Бетти продолжала, не переставая улыбаться:

— Причина смерти — аллергическая реакция, хотя власти не исключают возможность употребления наркотиков.

Последние слова прозвучали настолько жизнерадостно и бойко, что режиссер чуть не схватился за голову.

— Переключай, — тихо скомандовал он, откидываясь на спинку кресла.

— Составляются планы, — заговорил со включившегося правого экрана мужчина, — по проведению праздника двухсотлетия города…

Высунувшаяся словно из ниоткуда рука сунула ему под носом какие-то бумаги.

Тот же текст возник и на бегущей строке.

— Мы только что получили сообщение, — заглянул в листки диктор. — Три неожиданные смерти в салоне красоты… — последние слова потонули в совершенно неуместном и неожиданном женском смехе.

Режиссер взглянул на левый экран — и похолодел.

Бетти хохотала, корчась от собственного смеха.

— В салоне красоты… — как испорченная пластинка повторил пораженный этим явлением диктор. — …Произошли… Сегодня… — он терял дар речи.

— Бетти, что происходит? — вскочил с места режиссер.

Она хохотала. Лицо молодой женщины краснело на глазах.

— Бетти! — не выдержал и диктор, поворачиваясь в сторону своей партнерши.

Ее лицо заливала краска, было видно, что Бетти пытается справиться с собой — но безуспешно.

— Черт побери!

— Бетти!

«Она сегодня же вылетит на улицу!» — сжал зубы директор телекомпании.

— Дайте другую камеру!

Неожиданно Бетти задергалась в конвульсиях и грохнулась на пол. На лице ее застывала жуткая гримаса, похожая на улыбку.

Тем временем на экране происходило нечто загадочное — изображение сперва запрыгало, превращая лицо мужчины в абстрактную живопись, потом исчезло совсем.

Зазвучала музыка. Ни на одной из хранящихся на телестудии пленок не было этой записи.

— Выключите это! — возмутилась негритянка-оператор.

Но сделать это никто не мог: по загадочной причине вся аппаратура разом вышла из-под контроля. Передача велась не из студии: ее выпустил в эфир неизвестный телехулиган.

Он не заставил себя долго ждать: секунда — и на экране возник размалеванный клоун. В руке у него был флакон с одеколоном или лосьоном.

— Новый продукт — производство Джокера! — захохотал он.

К экранам телецентра стекалось все больше людей. Понять, что и почему происходит, не мог никто.

— Что случилось?

— Этого не было во второй части…

В голосах сквозило волнение и даже испуг.

Не каждый день им приходилось сталкиваться с подобными явлениями.

На экране из-под пальмы вынырнули две девушки, при виде которых особо нервным людям могло бы стать дурно. Может быть, их черты были когда-то красивыми — толстый слой белил и дикий макияж сделали все, чтобы это скрыть.

С первого взгляда могло показаться, что с экрана улыбаются препарированные трупы.

Сложно сказать, откуда возникла такая мрачная ассоциация: их изображение продержалось на экране несколько мгновений, но и за это время на зрителей успело повеять чем-то неживым и противоестественным.

— Мы обожаем Джокера! — противными голосами пропели девушки-трупы и исчезли с экрана.

(Режиссеру потом еще долго снились их резко очерченные темной краской губы.)

— Откуда это? — допытывался директор.

И получал одинаковый ответ:

— Не знаем…

А клоун на экране продолжал бесчинствовать… Откуда-то снизу извлек связанного мужчину. Если девушки выглядели свежими трупами, то этот, похоже, успел пролежать в морге порядочное время. Его лицо было деформировано непостижимым для живого человека образом, белый грим с выделенными глазами и опущенными книзу уголками рта довершал эффект.