— Сейчас, — отвечает он, не глядя на меня.

Я вздыхаю, сбрасывая куртку. У меня не хватает терпения на его упрямство. Я голодна, устала, у меня болят ноги, дела в закусочной идут все хуже, и теперь я должна найти еще сто долларов в месяц, чтобы остановиться в худшем жилом доме в этом богом забытом городе. Что мне не нужно, так это капризный мальчик.

Требуется много слез и криков, и много взяток, но через час я, наконец, умываю Коди, кормлю, одеваю в теплую одежду и укладываю в постель. Его ресницы трепещут, когда сон начинает затягивать его. Его маленькие ручки подложены под щеку, и дыхание начинает выравниваться, когда я медленно провожу рукой вверх и вниз по его спине. Какой задницей он сегодня бы не был, я не могу игнорировать маленький рывок в сердце, смотря на него.

— Мам? — бормочет он в полусне.

— М-м-м?

— Я не ненавижу тебя.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать веснушки, покрывающие кончик его носа и лоб.

— Я знаю, малыш.

Натягиваю одеяло ему на плечи и включаю ночник. Уходя, я включаю крошечный портативный обогреватель за пределами спальни, надеясь, что этого достаточно, чтобы согреть его.

Я достаю из сумки смятое письмо и кладу его на стол. Достав блокнот из кухонного ящика, я разделяю страницу на колонки. С пачкой счетов и писем передо мной я начинаю писать цифры, царапая карандашом как можно аккуратнее. Новые счета идут влево — они могут подождать еще некоторое время — срочные платежи и окончательные требования справа. Чем дольше я пишу цифры, тем хуже становится. Через несколько минут слова начинают расплываться.

Как только первая слеза ударяется о бумагу, я знаю, что это всё. Я чувствую, как ком ползет по груди к горлу. Страх. Он сильный и болезненный, и, как выпущенный на свободу зверь, он с криком бросается вперед, поглощая меня изнутри. Слезы горячие и быстрые; беззвучно текут по щекам, собираются на столе, окрашивая бледное дерево.

Быть сильной тяжело. Мне требуется каждая унция силы, чтобы не рухнуть, не сдаться, не отпустить.

Но я устала.

Я так устала, что чувствую это до самых костей, глубоко внутри, до того места, откуда исходит вся эта сила.

Я складываю руки перед собой, кладу на них голову, чтобы сделать вдох, прежде чем снова начнутся слезы.

Я не могу заработать приличную зарплату, не вложив половину в погашение кредитов и счета по кредитным картам. То немногое, что у меня осталось, я использую, чтобы одеть и накормить сына, сохранить крышу над головой и заплатить долг, который растет с каждым днем. Иногда, как сегодня, давление настолько велико, что я задыхаюсь. Груз ответственности высасывает воздух из легких, и цементирует в моих жилах. Все, что у меня есть — ненадежно балансирует на грани, и малейшая ошибка может означать, что я все потеряю.

Жаль, что я не могу стереть все и начать сначала. Начать снова, сделать это правильно.

К тому времени, как последнее рыдание сотрясает грудь, глаза так опухли, что я почти ничего не вижу, а из носа текут сопли. Я бросаю скомканные салфетки в мусорное ведро, снимаю одежду, бросаю ее в изножье кровати, забираюсь в постель и натягиваю одеяло до подбородка.

Мое тело продолжает дрожать, как от холода, так и от плача.

Последнее, что я чувствую перед сном, это прикосновение маленьких холодных ножек к моим ногам, когда Коди зарывается головой в подушку рядом с моей.

***

— Мам.

Две маленькие ручки прижаты к моему лицу.

— Мам, — шепчет он, на этот раз громче, и я чувствую его дыхание на своей щеке.

— Коди, — стону я.

— Мам, проснись, — снова шепчет он, и на этот раз я открываю глаза и вижу, что Коди сидит на моей кровати и смотрит на меня.

Я стону, поднимая руки над головой. Глаза опухли, и кажется, что я недавно заснула. Я не могу вспомнить, когда в последний раз так плакала, и мысль об этом заставляет меня чувствовать себя неловко.

— Пора просыпаться.

— Уже?

— Я уже давно проснулся!

Я улыбаюсь, поправляя пижаму.

— Правда? Ты приготовил маме завтрак?

Коди качает головой и смеется.

— Нет. Ты приготовишь мне завтрак. Ты же мамочка.

Вздохнув, я хватаю телефон с тумбочки.

— Ты прав, Коди. Я мама.

Я так быстро сажусь, что Коди чуть не падает с кровати.

Я проспала будильник.

***

Коди бежит по лестнице так быстро, как только может, слишком упрямый, чтобы позволить мне помочь ему спуститься, хотя мы спешим. Не обращая внимания на его протесты, я беру его под руки и спускаю с последних трех ступенек. Я беру его за руку и крепко сжимаю.

— Мы должны бежать, хорошо?

Он кивает.

— Окей.

Я поворачиваюсь, готовая бежать, и вижу егор. Рюкзак перекинут через плечо, солнцезащитные очки на месте, все его тело излучает усталость.

— Джастин! — чирикает Коди.

Джастин отрывается от телефона, и я стараюсь не замечать, как его лицо светиться, когда он видит нас с Коди.

— Привет, кроха, — говорит он. Выражение его лица смягчается, когда он смотрит на меня. — Привет, Скарлет.

Мне приходится стиснуть зубы, чтобы удержаться от идиотской улыбки.