Босиком я прокрадываюсь в ванную, где нахожу еще кусочки головоломки. Машинки для стрижки волос, мыло, жидкость для полоскания рта, лосьон после бритья, последний из которых я открываю, чтобы понюхать, сразу чувствуя себя удовлетворенной.

Умывшись и прополоскав рот, я натягиваю джинсы и застилаю постель. Как бы тяжело ни было уйти и встретить новый день, мне нужно забрать Коди у Эйзади, прежде чем они пошлют поисковую группу.

Крошечная квартирка Джастина купается в утренних лучах, и в ярком свете дня я поражаюсь, насколько она маленькая, насколько пустая.

Я беру чистый стакан из-под раковины. Кухонный кран скулит и скрипит, трубы громко стучат, когда холодная вода брызжет в стакан. Я улыбаюсь. По крайней мере, теперь я знаю, что все здание имеет дело с тем же дерьмовым водоснабжением, что и я.

Стоя у раковины и греясь на солнце, я нахожу номер местного слесаря.

— Мы можем отправить кого-нибудь сегодня между двенадцатью и четырьмя, если вы будете дома, — говорит парень по телефону.

Я киваю, глотая воду.

— Во сколько мне это обойдется?

— Трудно сказать, — отвечает он. — Зависит от замка и от того, нужно ли заменить дверь. Ваша страховка должна всё покрыть.

Моя шея краснеет от смущения, которое я пытаюсь проглотить.

— У меня нет страховки.

На конце линии тихо. Я смотрю в окно над кухонной раковиной. Окна выходят на парк через дорогу, откуда открывается прекрасный вид на верхушки деревьев. Гораздо лучше, чем мой вид на парковку.

— Нет страховки, да?

— Нету.

Он шмыгает носом, и я могу только представить, как перед его глазами мелькают знаки доллара.

— Это может быть дорого. По меньшей мере пару сотен.

Выливая остатки воды в раковину, я вздыхаю.

— А в кредит можно?

Он фыркает.

— Прости, куколка. Мы тоже должны платить по счетам. Так я бронирую время сегодня, или что?

— Да. Дайте мне секунду.

Обыскивая стол в прихожей в поисках чего-нибудь, на чем можно было бы написать, я осторожно отодвигаю в сторону конверты и счета. Из него торчит открытый пустой конверт, и я хватаю его.

— Позвольте мне найти ручку…

Ящик стола не поддается, когда я пытаюсь выдвинуть его, в поисках ручки. Закинув телефон на плечо, я кладу руку на стол и резко дергаю ящик. Он с грохотом отклеивается, и когда я смотрю вниз, моя рука, мое сердце, мое дыхание, все они с визгом останавливаются.

Темный блеск оружейного металла сияет. Рукоятка пистолета смотрит на меня, и горсть золотых пуль катится к передней части ящика.

— Срань господня.

Не в силах сопротивляться, я протягиваю руку к пистолету и тут же отшатываюсь от холодного металла, прижатого к моим пальцам. Я чувствую, как моя кожа стягивается вокруг костей, живот переворачивается.

— Мисс Рейнольдс?

Я моргаю и с грохотом захлопываю ящик.

— Да, я здесь.

Полчаса спустя, все еще в оцепенении, я стучу в дверь Неды и Амона. Только услышав голос Коди, я возвращаюсь к реальности.

— Это мама! — он кричит с другой стороны двери.

Цепь гремит, замки щелкают, когда Амон открывает дверь. Он тепло улыбается, когда Коди проходит мимо него.

Я не понимала, как сильно мне нужно было увидеть его, пока он не появился. Свет внутри меня, ворвался к жизни. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его в затылок, а он крепко обнимает меня за ноги. Его волосы пахнут детским шампунем, этот запах так успокаивает после ночи, которую я пережила, что у меня сжимается горло и слезы появляются в глазах.

Он смотрит на меня ярко-голубыми глазами.

— Я рисовал, потом мы раскрашивали, а потом я помогал Неде готовить!

Смеясь, я вытираю непролитые слезы с глаз.

— Правда? Ты молодец.

Я протягиваю руку за пятеркой, которую он возвращает с гордой улыбкой.

— Пойдем, — тихо говорит Амон, пропуская меня внутрь.

— У меня день рождения? — спрашивает Коди, забираясь ко мне на колени, когда я сажусь на кухне.

— Скоро, — говорю я, похлопывая его по спине. «Скоро.»

Я смотрю, как Неда высыпает еще одну полную ложку сахара в маленькую чашку чернильно-черного турецкого кофе, дважды чокаясь ложкой о край, прежде чем передать ее мне, сопровождаемая выражением беспокойства на ее обветренном лице.

— Ты вызвала полицию? — она спрашивает, когда я очень тихо рассказываю ей о прошлой ночи.

Потягивая густой, сладкий кофе, я качаю головой.

— Пока нет.

Напиток горячий и почти сиропный, такой крепкий, но кофеин приветствуется в моих венах, и почти сразу дрожь в моих руках прекращается. Вид моей сломанной входной двери при свете дня (дерево раскололось и треснуло, замок бесполезно висел в двери) в сочетании с находкой в квартире Джастина, давит на мозг.