Леван опустил голову. Как мог он не узнать знаменитую на всю республику группу «кожанок». Сколько про них в их школе милиции легенд ходило.

— Вы правы, товарищ подполковник, опыта не хватает. Сначала хватаешь, потом думаешь.

Растопин засмеялся и бросил в сторону аджарца конфету. Тот поймал её на лету.

— Да вроде, парень, ты у нас орел. Как быстро среагировал. Так не каждый может, — командир оперативной группы наклонился к милиционеру. — Хочешь у меня работать?

Надо отдать должное, стакан в руке Левана не шелохнулся.

— Зачем я вам? У меня и опыта нет.

— Зато желание работать есть. Ты думаешь нам кроме вас заняться нечем? Нет, ребята, пора вам самим всерьез начинать работать. Ну а что опыта нет, так дело наживное. Он бы тебе только мешал. Потому что мы работаем совсем иначе.

Внезапно Зария изменился в лице:

— Так это правда, что вы из будущего? Все, кто в вашем отделе.

— Да нет, друг. Вот я и еще есть пара ребят. Но сам понимаешь, что нас на всю страну маловато. Потому и подбираю к себе ребят резких и охочих.

Старший лейтенант подумал и спросил:

— Это правда, что об Грузию в будущем ноги вытирают все кому не лень? И с вами русскими воевали? Только скажите правду, мне очень надо.

Как будто некая тень пробежала по лицу Растопина. Он скрепя сердце выдавил из себя:

— Не хочу тебя огорчать Леван, но на самом деле все обстояло еще хуже.

Ответ Зарии на редкость был крепок и конкретен:

— Не хочу, как там. Хочу, чтобы в нашем будущем было хорошо и все сделаю ради этого. Скажите, что мне надо ради лучшего совершить?

Ответить подполковник не успел, зазвонил телефон. Растопин стер улыбку сразу, как только выслушал новость, сказанную в нем.

— Твою же меть! У этой суки был яд. Поиграли в толерантность и не обыскали толком.

Московский опер соскочил со стола и достал пистолет, чтобы заменить магазин на полный. Затем он обернулся на Левана:

— Ну чего стоишь столбом, забирай оружие и с нами.

— А как же…

— Вопросы будем решать по мере их появления. Вот сразу и начнешь учиться. Да и нам настоящий грузин в форме сейчас точно не помешает.

— Я не грузин, а аджарец.

Растопин чуть не сказал в ответ знаменитую фразу — «А какая в жопу разница», но вовремя сдержался. Горячие парни, эти грузины. Им обхождение важно, статус. Но если что надо, то в лепешку разобьются, но сделают.

— Тогда по коням, аджарец!

— И мы приходим к выводу, что в результате наших действий во всеобщий фронт западноевропейских государств внесены многочисленные зерна будущих расколов.

Генеральный секретарь Кириленко в конце доклада одобрительно хмыкнул, но его остановил тяжелый взгляд председателя совета министров Косыгина. Генсек заметно нервничал, ведь это уже более двух лет, как именно его идеи воплощались во внешней политике. Не зря Кириленко временами неделями не вылезал из самолета, пересекая континенты и океаны. На промышленности в ЦК сидел выздоровевший Мазуров, технологическим переворотом заведовал Машеров, аппаратом ЦК занимался Романов, партийным строительством Пономаренко, молодежью новичок в высшей лиге Лигачев. Соломенцев получил в свое распоряжение Верховный Совет и осторожно проводил там реформы. Кириленко зря его не дергал, и Михаил Сергеевич сие обстоятельство ценил, твердо следуя линии Политбюро.

Вроде все складывалось неплохо, но чем дальше, тем больше Генсека беспокоила позиция Председателя Совета Министров. Косыгин не успевал за свежими идеями и реформаторами, тормозя поворот страны в новое русло. То он против идеи ОГАС, то не желает выделять нужные средства на колоссальный рывок вперед электронной промышленности. Также Председатель был против усиления некоторых министерств, желая оставлять все рычаги давления у себя. Да и теоретическая база экономических реформ начала заметно отставать. Ну это он сам виноват, разогнали все эти ВШЭ и прочие антисоветские заведения, а где брать новых специалистов не подумали. Ничего, Машеров разгребет у себя завалы, и они совместно с Глушковым займутся внятной моделью будущего. Виктор Михайлович обещал преподнести к весне первые результаты по-настоящему научного труда.

— Алексей Николаевич, вижу у тебя возникли вопросы?

Косыгин прочистил горло и нехотя ответил:

— Андрей Павлович, не рано ли мы начали устанавливать такие тесные связи с немцами? У нас месторождения еще толком не исследованы и разведаны, а мы уже газ с них продаем. Сделка с «Рургаз АГ» для меня в настоящих условиях весьма сомнительна.

Генсек бросил короткий, но выразительный взгляд на Председателя Совета министров. Он знал, что это был жесткий упрек в его сторону. Именно Кириленко настоял на ускоренном создании государственного газодобывающего концерна «Газпром» и даже на открытии при нем нескольких совместных предприятий. Ну это уже была инициатива Ивашутина. И ведь Косыгину показывали его секретные материалы. Подставные фирмы, привлеченный туда окольными путями банковский капитал, который на самом деле был советским. Зато зарубежные адреса всех сторонних фирм позволяли им вести легальные финансовые операции в Западной Европе и США. Получать технологии, допуск к которым Советскому Союзу был строго запрещен. Косыгин не желает терять контроль над всем? Жаль, но, похоже, что с Председателем придется расставаться. Да и возраст. Но поначалу стоит переговорить тет-а-тет.