— Так я по делу еду, — опустил глаза Мерзликин.

— Так, подожди. Ты же идеологией занимался?

— Не совсем, — Анатолий махом выпил стопку и заказал бармену еще две. — Больше уж так называемой идеологической борьбой между двумя социальными системами. Многого сказать не могу, сам понимаешь, тут везде секреты и чужие уши.

— А мне доверяешь? — сузил глаза Степан.

— Органы тебе доверяют. И это главное!

— Ох, ты! Даже представляю, кто дал отмашку.

— Ух ты! Так что радуйся, что пользуешься расположением в высоких кабинетах. Тут некоторым нашим перцам хвосты-то прищемили. Но я власти понимаю, распоясались наши сограждане из будущего местами. Здесь вам не тут, понимать же надо! Ну и пидарков поприжали, ведь в советской системе толерантности на этот счет полный ноль. Так сами и виноваты. Ну дрючишь ты мужиков, так зачем об этом на каждом шагу заявлять? Это дело и в будущем не особо приветствовалось. Так что нашему брату нынче следует думать перед тем, как лишнего ляпать. Дали время на акклиматизацию и будь добр держаться огурцом.

Холмогорцев задумался. Хотя чего он ожидал от этой в целом неповоротливой системы? С ними и так довольно неплохо по местным меркам обошлись. Десятки тысяч попаданцев считались в целом в Союзе классом привилегированным, что поначалу вызывало у местных некоторый негатив. Но затем приятные для большинства изменения в политике и более насыщенные полки в магазинах несколько примирили обе стороны. Все-таки взаимосвязь была на лицо. Затем пошла пропаганда изменений, люди из будущего осмелели и потихоньку на местах начались более весомые перемены. Ну и не всем это, как оказалось, нравилось.

— Как тебя и отпустили за рубеж?

— Так в социалистическую страну еду, да еще какую! Ты бы видел сколько меня народу будет туда сопровождать.

— Таким важным стал?

— Задача у нас очень важная, — Анатолий снизил голос. — Будем, понимашь, разлагать Америку! Не только им гадам войну против нас вести. Эта пиндосская сволочь еще у меня попрыгает!

— Как ты их не любишь, Толик! Может, все-таки миром?

— Да хрен им! Я еще попрыгаю на их могилах. Кой-кого уже… — Мерзликин остановился и выпучил глаза. — Но я этого не говорил.

— Да понял я. Но и тебе, Толик, лучше на сегодня завязывать! — Степан кивнул в сторону стопки.

— Последняя! Там не дадут сволочи ни грамма выпить. Хорошо хоть тебя повидал. Жаль вашу новогоднюю программу пропущу. Буду загорать под пальмами в обществе мулаток. Хоть это дело не запрещают. Пришлось валюту в магазине за резиновые изделия выложить. Что-то я не доверяю нашей промышленности.

Холмогорцев снисходительно глянул на товарища. В принципе ведь он неплохой парень! Не ворчит, не плачет, вон какую нагрузку непосильную на свои плечи взвалил. И ведь нравится ему! Ломает виражи истории вместо того, чтобы в них плавно ходить. А что он? Все ли сам делает что может?

— Ну как вам это сказочное действо? — министр культуры СССР и заодно главный идеолог страны Демичев Пётр Нилович с вниманием окинул взором лица присутствующих товарищей. Директора киностудий, телевизионных каналов, ведущие режиссеры, редакторы литературных рубрик известных издательств. Почти все они пребывали в некотором замешательстве. Мультфильм из будущего был весел, занятен, но не более того. Не из-за него же собирали это важное совещание?

За всех решил ответить директор студии «Союзмультфильм»:

— Как я понял, это мультфильм из будущего? Я, честно сказать, не узнал почерк. Больно уж снято необычно. Но фильм хороший, крепкий.

— Да, вы совершенно правы. Он снят в 1981 году режиссером Романом Качановым. Да-да, именно им. Это тогда был целый прорыв в мультипликации, который многие впоследствии не оценили и не продолжили успех. Музыка, кстати, Зацепина.

— То-то она мне показалась знакомой, — заметил кто-то из режиссеров Мосфильма.

— Мы уже связались с товарищем Качановым, так что у вас выйдет целый фантастический сериал. Это госзаказ.

— Вот как? — лицо директора студии мультипликационных фильмов стало удивленным.

— Но я собрал вас вовсе не для обсуждения достоинств этого великолепного мультипликационного фильма. Он стал невероятно популярен у нас в стране, но такого же бешеного успеха за рубежом не добился по причине нашего неумения продавать. А ведь это чрезвычайно важно в новых условиях.

В зале загомонили, все-таки здесь было много людей творческих, которые при слове бизнес обычно кривили губы. Нашелся и смелый композитор:

— Товарищ министр, мы все-таки не торговцы. Мы режиссеры, музыканты, редакторы.

— Вы, Геннадий Игоревич, возможно, и нет, но наши директора обязаны думать об окупаемости проектов, как и редакторы телеканалов о их качественном наполнении. Сейчас поясню, — Демичев встал перед публикой, сверкая модной оправой очков. Свет в зале снова погас и на экране показались слайды. — Посмотрите, пожалуйста, эти цифры. Они из будущего и посвящены стране, которая в настоящее время стоит на периферии цивилизованного мира. Вот посмотрите, сколько принес Южной Корее в 2019 году экспорт продукции их собственного шоу-бизнеса. Заметьте, это не знаменитый на весь мир Голливуд или известная телекомпания. Такой доход дает создание популярных музыкальных групп, производство сериалов и сопутствующих продуктов. Притом Южная Корея в двадцать первом веке вполне развитая технологическая страна, они успешно экспортируют электронику, автомобили и товары народного назначения. Но не брезгуют и таким заработком, продвигая свою продукцию по всему миру. Нам, огромной стране с невиданным потенциалом стоит у них поучиться.