Ба-ба-ба-бам! Бам!

Я снова заревел — но уже не от обиды, а от боли — одна из градин отрикошетила от земли и сильно ударила меня по голени.

Хорошо хоть папа шептал что-то успокоительное, временами шипя от боли — как до меня потом дошло, из-за попаданий градин по пальцам.

Так мы сидели минут десять.

Бам, бам, бам, бам!

Дун, дун, дун!

Ба-ба-ба-бам!

Больно, холодно, страшно.

Дун, дун, дун!

Бам, бам, бам, бам!

Состояние полной беспомощности!

Ба-ба-бам…

Спустя десять минут возле нас остановилась побитая градом легковушка — сердобольный водитель не смог проехать мимо — и мы были спасены.

Отделались легко.

Папа мигренью, двумя разбитыми суставами, одним почерневшим, а впоследствии слезшим, ногтем, и трещиной в одной из фаланг.

Я — парой синяков и небольшой психической детской травмой.

А ведь казалось бы — всего лишь град! Всего лишь «Бам, бам, бам! Дун, дун, дун»!

И этот дурацкий перестук смертельно опасных ледышек всплыл в памяти неслучайно.

Сейчас я находился под таким же градом, вот только вместо льда в меня летели пули.

Бам-бам-бам-бам!

Приоткрыв на всякий случай рот — прочитал в какой-то книжке, что таким образом не так сильно глохнешь — я ждал, когда у рыцаря закончится патроны.

Пока что я особо не беспокоился.

Во-первых, я был не один. Со мной находились мои предки — отец, дядя, деды. Во-вторых, передо мной стоял паромобиль, в-третьих, я спрятался за щитом.

Скажем так, пока он стреляет — я в безопасности.

Другое дело, что будет, когда эта закованная в сталь махина подойдет поближе…

Бам-бам-бам-бам!

Ду-ду-ду!

Не понял.

Последний звук немного выбивался из канонады пулеметной очереди. Как будто… Как будто кто-то стучал по моему щиту…

Ду-ду-ду!

— …стите …ня!

Бам-бам-бам-бам-бам!

Выглянув с левой стороны щита, я посмотрел на багажник и удивленно покачал головой. Звук совершенно точно доносились оттуда.

Неужели Серебряные засунули кого-то в багажник?

Ду-ду-ду!

— …му …орю! …стро …крыл …тот…суров …ажник!

Я, немного поколебавшись, только хотел было открыть «этот ксуров багажник», как внезапно наступила тишина.

Ну как тишина…

Где-то слева орал Аллоний, с той же стороны кто-то рычал, но главное — прекратился свинцовый дождь.

Не теряя времени даром — кто его знает сколько длится перезарядка? — я пружинисто поднялся на ноги, вскидывая перед собой Ураган.

Поймац в прицел сияющий шлем рыцаря и…

Умц! Умц! Умц!

Бах! Бабах! Гдадах!

Снаряды легли кучно, и голова воина исчезла в облаке взрывов.

Я, помня про особенность Урагана, с каждым спуском уводил ствол ниже и левее.

Умц!

Четвертый снаряд я отправил на всякий случай, взяв прицел ещё ниже.

Бабах!

Ду-ду-ду!

— …устите…ня…т…да!

Да, в багажнике совершенно точно кто-то был.

— Гарлух, это ты чем его? — удивленно протянул Аллоний, без устали размахивая руками.

Перед ним мерцала дымчатая плёнка, из которой лезло что-то большое и… головастое?

— Это не я! — крикнул в ответ Гарлух, напряженно выставив руки перед собой. — Ал, я больше не могу держать портал!

Перед ним тоже мерцала дымка, вот только она была грязнее и меньше, что ли?

И из неё уже выскочил и сейчас весело несся в сторону рыцаря… самый настоящий черт.

Волосатый, с вилами наперевес, на острие которых потрескивал электрический разряд.

А Серебряные-то реально демонологи! Не знаю, как они это делают без магии, но Гарлух только что на моих глазах призвал беса!

А заодно и прикрылся порталом от свинцового града…

Интересно, пули залетают в портал?

Я покосился налево и наткнулся на злобный взгляд кровожадных алых глаз.

— Хорошая собачка, — просипел я, глядя на… цербера?

По крайней мере при взгляде на здоровенную трехголовую псину, застрявшую в портале, ничего другого на ум не приходило.

Церберу, в отличие от черта, досталось серьезно.

Центральная голова безвольно висит на груди, левая лапа и мощные плечи разорваны выстрелами, но ярости у собачки оставалось на десятерых.