А с теми ребятами, кто всё это устроил, так же, как и с гильдейскими я ещё разберусь. Только для начала наберусь сил…

— Серебряные устроили засаду, — я говорил короткими рубленными фразами, стараясь дать максимально исчерпывающую информацию. — Паромобиль в артефакте. В багажнике был Толстой.

— Вот сволочи! — ахнул Демид Иванович, но тут же осекся под раздраженным взглядом директора.

— Дальше, Миш!

— Проехали поворот к Лесному, перед въездом в лес была засада. Рыцарь. Яркие доспехи, шестиствольный пулемёт.

— На дело при полном параде? — недоверчиво протянул Светозар.

— Аллоний вызвал цербера из портала, Гарлух каких-то не то бесов, не то чертей… Ай!

— Жжется? — влез доктор.

— По новой пошло, — процедил я, зажмурившись от адской боли, которая дошла до пяток и с новой силой бросилась на спину.

— Так у тебя полспины сгорело, — невозмутимо пояснил доктор. — Терпи, парень, мертвая ткань отваливается, новая выращивается. Я бы, конечно…

— Михаил! — голос директора вернул меня в здесь и сейчас.

— Я достал Ураган, начал обстрел противника. Аллоний поймал рикошет рыцаря, а Гарлух побежал в лес, но рыцарь не стрелял ему в спину. Словно специально хотел оставить его в живых!

— Дальше, дальше, что было? — поторопил меня директор.

— Дальше отвлек рыцаря и влепил ему в шлем две гранаты, третьей привел в негодность пулемёт.

— Гильзы нашли, — тут же кинул Демид Иванович, — пулемёт нет.

— У него голова взорвалась, и из лесу выскочил ещё один Воин. Выстрелил чем-то мощным, и Толстой использовал родовую способность.

— Ещё бы, вас Гневом небес накрыло! — отозвался Светозар. — Да там в радиусе двадцати метров выжженная земля теперь! Одна только каменная сфера и стояла по центру.

— Мы уж думали всё, — вздохнул Демид Иванович, — на несколько лет в анабиоз, как дед Ивана в своё время, но она через три дня трещинами пошла.

Ого! Получается если б не ифрит, а потом и Рив, мы бы там несколько лет висели?

— Три дня?

— Плюс неделя в лазарете, — добил меня классный. — Придётся догонять программу.

Вот это да… Как бы плохо не звучало, но я даже немного рад, что Братство сцепилось с Орденом. Иначе за эти две недели меня бы совершенно точно выдернули из гимназии.

— Ты всё сказал? — директор, недовольно посмотрел на учителей и уставился на меня таким взглядом, по сравнению с которым боль в спине показалось ерундой.

— Ну да. Потом помню только кошмары, — поморщился я. — Висел в какой-то темноте. Память по кусочкам пришлось собирать. Сейчас вроде нормально.

— А живот?

— А что с животом? — удивился я.

— Когда сфера треснула, помимо ожогов, у тебя в животе оказался кинжал…

— Э-э-э, — я завис соображая, что делать дальше.

Рассказывать про арену и Рив не было никакого желания, ну а врать не хотелось.

— Кто ещё там был?

— Кроме Серебряных и наемников? — уточнил я, переводя тему. — Бог его знает. Но если и были, то только в лесу.

— Почему наёмники? — прищурился Яков Иванович, на время забывая про ножевую рану.

— Не знаю, — я от неожиданности смутился. — Просто второй Воин — он будто был на подстраховке и эта граната… Почему не выстрелили в нас сначала ей? Да и рыцарь тот был какой-то мутный. Слишком блестящий, слишком показушный.

— Рыцарь, не паладин? — уточнил Светозар.

— Паладины не расстреливают гимназистов, — машинально отозвался я.

— Это точно, — директор переглянулся с историком. — Вот только… расскажи это сейчас тем, кто видит полыхающие княжества.

— А ещё, — я вспомнил важную деталь. — Он специально снял плащ и не сразу начал стрелять. Да и вообще, почему бы не устроить засаду в лесу?

— Светозар, — директор кивнул историку. — Остаёшься за главного, я к князю!

— Что делать с Орденом? — тут же отреагировал Светозар Иванович.

— Иванова с Толстым на Калибровку. Данные пока придержать.

— Но Толстой…

— Если этот пришел в себя, — директор кивнул на меня, — то и Иван скоро очнется.

— А…

— Выдай ему Высшее Укрепление тела из наших запасов. Счет вышли родителям.

— Что насчёт…

— Нет, Ольга отстранена от занятий до выяснения.

— Но…

— Ты и проведешь уроки. И упор сделай на… Огненные техники и защиту от холода.

— Уууу! — это уже не выдержал я.

Боль, казалось, штопор вкручивается в поясницу.