Врываться с ноги в большую политику? Ха-ха.

Это только в книжках попаданцы одним щелчком разрушают хитроумные комбинации злодеев.

Увы, но пока что я никто, и звать меня никак. И меня это, к слову, пока что устраивает.

Не помню, где я слышал эту мысль, но чем глобальней у тебя планы, тем дольше следует оставаться в тени.

Поэтому я… займусь учёбой и прокачкой.

А между делом спланирую развитие своего надела и командировку с Оутом.

Суббота уже близко, а я ни за что не откажусь от шанса посмотреть в глаза северному торговцу детьми!

Да и с бумагами Бандо нужно разобраться.

Бьюсь об заклад после вдумчивого изучения всплывет много информации про гильдийские дела и, возможно, появится компромат на власть имущих…

Ну и не стоит забывать про одноклассников и старшаков. Нужно найти друзей среди гимназистов и, как бы стремно это не было, через них выйти на их отцов.

Потому что связи решают.

Я ещё раз прокрутил план в голове, мимоходом отметив несколько слабых моментов, и кивнул сам себе.

Общее направление есть — дело за малым.

Я открыл глаза и откашлялся, привлекая внимание дремлющей на стуле медсестры.

— Неужто в себя пришел, соколик? — сонно отозвалась дородная тетушка, которую я до этого в гимназии не наблюдал.

— Гимназист Михаил Иванов, — бодро отрапортовал я. — Готов немедленно выписаться из лазарета и вернуться к занятиям!

Забавно, но оказалось, что больницы, в каком бы мире они не находились, очень похожи.

Чтобы выписаться из лазарета мне пришлось пройти целую медкомиссию!

Аклепсий Иванович заставлял меня приседать, отжиматься, касаться с закрытыми глазами пальцем кончика носа.

В общем, из больнички я вырывался, что называется, с боем.

И самое обидное было то, что пришедшего в себя Толстого Асклепий Иванович всего лишь послушал и спросил:

— Самочувствие?

— Есть хочу, — мрачно ответил Иван, подозрительно косясь на меня.

— Принимать трижды в день, — доктор выдал Ване целую охапку склянок. — Там все пронумеровано. Пропустишь день, считай весь курс коту под хвост. Ровно через две недели на заключительный сеанс укрепления.

— Ладно, — хмуро бросил Толстой, сгребая таблетки, сделанные, как я понял, из специальных специй. — А он?

— Мне нужно провести ещё парочку тестов и взять кровь, — рассеяно отозвался Асклепий Иванович, теряя к Ивану интерес. — Сударь, я вас больше не задерживаю.

Я же выбрался из больницы ближе к вечеру.

И то, по моим ощущениям, оставил в руках этого изверга несколько литров своей драгоценной кровушки и пару миллионов сгоревших нервных клеток.

Было дико интересно, что сейчас происходит, но вместо того, чтобы броситься к стеле или бежать к Агапычу за информацией, я нашёл свою пятёрку и предложил им сходить в зал.

Ребят даже уговаривать не пришлось, и через пару минут мы уже заходили в Физкультурный зал.

Дуэльная площадка и несколько рингов были заняты тренирующимися старшеклассниками, а тренажёры, как обычно, пустовали.

Мы тут же заняли площадку и, решив возобновить тренировки с прокачки спины, принялись вполголоса обсуждать текущую ситуацию.

— Мирон?

— Ну я типа подошёл с протезом к Тарасу Ивановичу…

— И? — вот ей-богу, столько всего нужно обсудить, а наш здоровяк с чего-то решил начать мямлить!

— Деньги нужны, — вздохнул Мирон. — А ещё Тарас Иванович сказал, что согласен со мной заниматься, только если я возьму создание механизированного протеза на дипломную работу.

— Ты же согласился? — уточнил я, восхищаясь про себе удаче кузнеца.

Во-первых, ему не придется ломать голову над ежегодным проектом, защищать который обязаны все гимназисты.

А во-вторых, наш кузнец, если не накосячит, может стать специалистом по созданию протезов!

Может я, конечно, и ошибаюсь, но по-моему — это ну нереально круто.

— Нууу, — замялся Мирон, крутя в руках гантели. — Там же учиться надо будет…

— Фил, Слав, вы с ним говорили уже на эту тему?

— Не слушает, — с плохо скрываемой обидой отозвался Фил, а Славик согласно кивнул. — Мол, он Воин, а не мастеровой.

— Так, — я закончил второй подход приседаний и уставился кузнецу в глаза. — Мирон, ты дурак?

— Чего сразу дурак? — недовольно заворчал здоровяк.

— А ты сам посуди, — я растопырил пятерню прямо перед его лицом. — Первое, — я загнул большой палец, — это уникальная профессия. Будешь помогать таким же Воинам, как твой отец. Не всем везет найти целителя, который вырастет только что потерянную конечность.