— Какая программа, какая прослушка? — возмутился обиженный звукорежиссер. — Нас же выгнали? Мы же теперь кладовщики.

— Уже вернули обратно. С извинениями. Пойдемте, быстро наверх. Все ждут только вас.

В приёмной директора Дома культуры зазвонил телефон.

— Слушаю, — секретарь вытянула губы «уточкой» и приятно протянула букву «у» посередине слова. Она уже второй день «безвылазно» отвечала на не прекращающиеся телефонные звонки.

— Да, Дэ Ка. А вы кто?

— Председатель профкома ткацкой фабрики, по поводу выступления группы «Березки»? — девушка громко повторила услышанное и вопросительно посмотрела на директора через открытую дверь. Тот продолжил с деловым видом читать газету.

— Знаете, сейчас в здании никого нет. Все коллективы разъехались. Отпуск. Отдыхают. Перезвоните осенью. Может быть что-нибудь станет известно.

Новая трель телефонного звонка не дала трубки успокоиться.

— Дом культуры, приемная.

— Районный Совет книголюбов, — секретарь вновь поревела взгляд, мигая густо накрашенными ресницами. Щебетов с деловым видом закинул ногу за ногу, покачал ею и перевернул лист «Вечёрки».

— Простите, пожалуйста, я не могу вам что-либо обещать по поводу встречи с артистами. Тем более с «Березками» У нас ремонт. Всё в краске, пыли и извёстке. Позвоните в сентябре. Там будет видно.

В дверь требовательно постучали.

— Разрешите? — в приёмную заглянул председатель парткома завода, которому принадлежал районный ДК.

— Конечно, конечно… — Щебетов вмиг убрал газету, приподнялся и жестом пригласил гостя войти. — Иван Андреевич, присаживайся. Сто лет — сто зим! Какими судьбами в нашем скромном, всеми забытом заведении?

— Ладно, не прибедняйся, — гость расположился в удобном, обитом искусственной кожей кресле. — Ты вовсе не скромный и уж тем более не забытый: Только вчера по твоему списку привезли два фургона аппаратуры. Весь вечер разгружали. Директор лично попросил ускорить доставку.

— Спасибо родному заводу. Честно скажу — не ожидал такой оперативности.

— Для подшефного ДК ничего не жалко. Так сказать — работайте товарищи — репетируйте — выступайте — дарите радость людям.

— И ещё, — гость почесал загорелую лысину. — Хотели от тебя получить ответное доброе дело.

— Ответное? Доброе? Какое?

— Ходят слухи, есть у вас в ДК коллектив бойких девчонок? Говорят, дюже хорошо танцуют, поют, играют на гитарах!

— Девчонки? — хозяин кабинета развёл руками. — Какие девчонки? У меня их больше двух сотен!

— Те, что по радио выступают.

— А, «Березки», — лицо Щебетова поневоле расплылось в хитроватой улыбке. — Эти, есть. Только…

— Наташа, зайди, пожалуйста, — он громко, сквозь открытую дверь обратился к секретарю. — Подскажи, где у нас сейчас «Березки»?

— Иван Андреевич, — секретарша на распев начала произносить заученную наизусть фразу. — Лето на календаре, ремонты, артисты разъехались — в отпусках, на гастролях. Нет никого, до осени. И будут не раньше сентября.

— Че, вообще нет никого? — ответ просто обескуражил посетителя. — Никого-никого?

— Как, нет, — директор добродушно отмахнулся от ехидного вопроса. — Осталось… двое ребят: Художник Валера да Максим, который занимается звукозаписью. Но зато! — эти двое стоят десятерых.

— Очень жаль, что все разъехались — рабочие так просили пригласить девушек на выступление. Им очень понравились песни переданные по радио.

— А мне-то как жаль, дорогой мой Иван Андреевич, — Щебетов втиснулся в кресло. Стал говорить тихо и даже как-то грустно. — Если бы я знал! Да, для родного завода! Я бы с радостью и с превеликим удовольствием оставил бы всех. Знаешь, какой у меня коллектив ложкарей — дудочников? Как они играют? — Земля дрожит! А фольклорная группа «Неваляшки»? А вокальная студия «Соловушки»? Душа поёт — слушая их песни. Эх, ты бы предупредил меня, хотя бы неделю назад — я бы тебе такой концерт организовал!

— Слушай, Егор Кузьмич? — гость задумчиво прикусил нижнюю губу. — А эти, двое, которые остались, смогут провести танцевальную программу?

— Программу?! — губы Щебетова тронула простодушная ухмылка.

— Ну, да! — секретарь парткома не понял сарказма директора и продолжил уговоры. — Такое дело: В субботу ожидается закрытие заводской спартакиады — а танцы провести некому. Понимаешь? Слушай, Егор Кузьмич, войди в положение, поговори с ребятами — очень надо.

Спустя полтора часа…