– Ты как с группой договорился, откуда придут?

– С границы, по лесочку, а что?

– Ну, тогда это гость. Ползи ко мне, глянь в прицел, что за мужик бредет.

Я передвинулся к нему поближе и приложился к винтовке. Мощная оптика придвинула человека, идущего по краю дороги, ближе к кустам. Гражданская ношеная куртка, но из-под нее выглядывают армейские брюки-галифе, нелепо сочетающиеся с белыми кроссовками. За спиной рюкзачишка. Самое главное - на плече автомат! Я нашарил гарнитуру станции:

– Девятнадцатый, стой! Замри и не дыши!
– это приближающейся группе. Потом для штаба:

– Первый, первый, вижу одного, наш. Идет низом, вооружен одним стволом.

Отозвались оба, сначала Репнин с подтверждением, потом поисковики. Лейтенант сказал, что уже совсем рядом и попросил, чтоб я вывел их ближе к цели. Я объяснил, как лучше пройти на перехват, продолжая наблюдать. Тип внизу шел медленно, все время озираясь по сторонам. Пройдя еще немного забрался в кусты, открыл рюкзак, достал хлеб и пластиковую бутылку с водой.

– Чайник, сначала перся по дороге, у всех на виду, а теперь еще и жрать устроился, - прошипел рядом Жук. Я цыкнул на него:

– Ты по сторонам гляди, не дай Бог второй здесь же. Я за этим присмотрю. Это хорошо, если он и дальше по дороге пойдет, выйдет на голое место, тут и прищучим.

В наушнике прошелестел голос лейтенанта:

– Расположились, ждем. Где он?

– Сидит на месте, ест. От нас 700 метров. Двинется - скажу.

Я позвал Андрея с Серегой, показал им заросшую плотными кустами старую траншею на склоне, метрах в ста ниже нас:

– Живенько туда, если пойдет в том же напрвлении, когда выйдет на удобное для меня место, выстрелю рядом. Сразу один кричите во все горло, что он на прицеле снайпера, пусть бросает оружие и рюкзак, отходит в сторону и ложится. Поймет или нет - неважно, лишь бы голос слышал. Самим не лезть, возьмет лейтенант с группой. Я буду держать его в вилке, смыться не дам. Начнет отстреливаться - головы не поднимать, управлюсь.

Ребята испарились.

– Не зевайте на него, смотрите по сторонам за пятерых!
– напомнил я Лехе с Жуком и связался с лейтенантом. Голос у него был спокойный и уверенный, что порадовало.

Все пошло, как по писанному, даже еще лучше. Перекусив, этот тип двинулся дальше, даже чуть поднялся по склону, держась кустов. Когда он вышел в середину намеченного мной чистого от растительности сектора, до него было немногим меньше трехсот метров, для оптики - вплотную. Леха подвинулся ближе, забрал у меня станцию и предупредил сидящих в кустах и до сих пор невидимых даже нам поисковиков, потом шепнул мне:

– Готовы они, ну, давай!

Я выстрелил. Пуля ударила чуть впереди ничего не подозревающего человека. Он вздрогнул, присел и начал снимать с плеча оружие, крутя головой в разные стороны. Я тут же послал вторую пулю, сзади него, услышал голос Сергея. Человек дернулся было в том направлении, поднимая ствол, но я выстрелил еще раз, поближе.

Все, нервы сдали - он бросил автомат и поднял руки. Затем отошел в сторону, снял рюкзак, повернулся спиной и пошел вниз, не опуская рук. Я продолжал следить за ним в прицел, опасаясь подвоха, когда меня окликнул Лешка:

– Осторожно, наши идут к нему, не шарахни по своим.

Я оторвался от оптики, поднял голову. Да, кончено дело. Навстречу понуро бредущему человеку развернутой цепью шли четверо, оружие наготове. Пока они обыскивали его, вернулись Сергей с Андреем, принесли оружие и рюкзак.

– Видал гостинцы, командир?
– позвал Андрей. Я глянул в раскрытый рюкзак и присвистнул: две гранаты РГД, четыре магазина с патронами. Вышел на связь, доложил. Репнин не скрывал своей радости, да и было отчего - чуть меньше суток прошло, а взяли уже двоих. Причем мы взяли, а не прохлопавшие армейцы, которые со всей своей непомерной мощью мечутся вокруг, словно угорелые кошки. Даже если третьего возьмут сами, счет все равно в нашу пользу, это к слову о вечном соперничестве между родами войск.

Из штаба передали приказ: группе лейтенанта везти задержанного в комендатуру, а нам готовиться к снятию с демаскированной позиции и, после возвращения машины, выдвигаться в другой район. Я на всякий случай отдал Сергею вторую радиостанцию и отправил его с Жуком. Тот попыхтел насчет перегрузки машины, но не возвращаться же обратно одному?

Оставшись одни, мы собрались и привели в порядок место стоянки, продолжая глазеть по сторонам. Время шло к вечеру, вокруг и в эфире все было спокойно. Неожиданно примерно в паре километров от нас бахнул взрыв. Мы переглянулись и посмотрели на радиостанцию, словно ждали немедленных объяснений. Станция молчала, зато с той же стороны взвыли АКМы, стволов пять, длинными очередями, затем еще раз рвануло, но пальба не утихала. Над сопками поднялся столб черного дыма. По станции несколько групп вызывали штаб, докладывая о стрельбе, я тоже отозвался. Репнин сказал, что перестрелку ведут армейцы, патрульное отделение, которое наткнулось на последнего дезертира, поэтому мы не слышим их на своих частотах. Затем дал добро всем группам на выдвижение к месту стычки, туда же направились армейские патрули. Уже на бегу я попросил его связаться с нашей машиной и наказать ребятам, чтоб забрали вещи и "Фару" из ДОТа. Пробежали мы всего полдороги, как у меня ни с того, ни с сего онемела нога. После последней контузии такое случалось часто, неожиданно и всегда невовремя. Ребята сбавили темп и поснимали с меня все снаряжение, включая ремень с кобурой. Держась за плечо Андрея и нещадно матерясь, я попытался увеличить скорость, но ничего не вышло, мышцы просто отказывались подчиняться. Мы вскарабкались на сопку, с которой видно было все происходящее, залегли и принялись разбираться в ситуации.