Пердикка перекинулся о чем-то с Лисимахом, который вместе с Птолемеем бросились добивать прохудившийся отряд стражи. На перекрестке лежало восемь бездыханных тел солдат, поэтому никто из оставшейся четверки не горел желанием ближе познакомиться с землей по примеру павших товарищей. Завидев бросившихся на них телохранителей, один из стражников в не вызывающем доверия строе вдруг бросился на утек в узкий проход между домами. Остальные трое, потеряв еще одного товарища, продержались немногим дольше и показали спины, не дожидаясь поддержки второго отряда. Не Лисимах, не Птолемей не добивали убегавших, хотя имели на это не один шанс. Это казалось тем более странным, что удирающие стражники могли запросто привести подмогу… силы городского караула будут здесь прежде, чем схватка со вторым отрядом стражников подойдет к концу.

Между тем второй отряд караула остановился. Командир видел с какой легкостью враг расправился с восемью караульными, не понеся потерь. Теперь по ту сторону баррикад были готовы принять новый вызов. Офицер скомандовал вскинуть щиты, было решено перейти в позиционное наступление.

Как вдруг… стражники заколебались. У каждого из них был такой вид, будто они увидели перед собой свой самый страшный ночной кошмар. Отряд караульных поначалу замедлился, а потом вовсе остановился. Я слышал, как перешептываются стражники.

— Александр…

— Великий…

Я боковым зрением заметил, как вскинул свой ксифос Пердикка, но поспешил остановить своего телохранителя.

— Ни с места! Люди узнали меня! — прошипел я.

Пердикка прорычал что-то невнятное в ответ, но на этот раз не ослушался. Стражники действительно узнали во мне своего царя. Судя по их вытянутым лицам, они не знали, что делать дальше и перетаптывались с ноги на ногу, пока командир первым не опустил ксистон.

— Ты жив, мой царь! — он спешился и упал на колени.

Вслед за ним опустили оружие и попадали на колени остальные.

— Да простят нас боги, мы чуть было не подняли меч на своего царя!

Я переглянулся с Пердиккой, но не увидел на его лице ничего кроме безразличия. И малость охренел, когда телохранитель коротко кивнул. Это был приказ Лисимаху и Птолемею, которые словно смерч обрушились на склонившихся к земле стражников. Солдаты уже при всем желании не смогли защититься. Все произошло за считанные мгновения. Тела двенадцати караульных изрезанные ксифосами телохранителей оказались разбросаны вдоль улицы.

Пердикка безразлично стряхивая кровь со своего клинка, осматривал трупы. Я подскочил к телохранителю и схватил за грудки.

— Эти люди могли нам помочь! — процедил он.

Пердикка посмотрел на меня удивленно и пожал плечами — формально свою задачу он выполнил. Остался неприятный осадок. Я обратил внимание, как внимательно оглядывается Пердикка, как сдвинуты его брови, каким хмурым кажется его взгляд.

— Поймай лошадь, — распорядился он.

Со стороны улицы, куда Лисимах и Птолемей позволили бежать четверым стражникам, послышались громкие крики. Я знал, что до момента как здесь покажется сотня другая свежих, готовых к бою солдат, остались считанные мгновения. Самое время решать, что предпринять дальше. Отчего-то вспомнилась картинка, изображенная на потолке в царских покоях, где Александр Македонский взлетал над полем боя и громил врага. Сейчас бы такой трюк пришелся весьма кстати, но как говориться увы и ах.

***

Мы спрятались в небольшом переулке, куда не доходил свет факелов. Внешне переулок был не приметен и не отличался от узких улочек, через которые мы пробирались от царского дворца, но через десяток метров заканчивался тупиком. Влево и вправо стояли ограждения, которые предусмотрительные граждане из зажиточной вавилонской прослойки поставили для отпугивания шпаны и воров.

Видя, что пути дальше нет, я остановился, но телохранитель насильно потащил меня вперед, в самый конец закоулка, сжимая своей рукой будто тисками мое запястье.

Бактрийка шмыгнула в переулок вслед за нами. Туда же направился Лисимах. Несмотря на крики с северной стороны улицы, Птолемей не спешил прятаться в закаулке, поймал одного из жеребцов, на котором скакали начальники разбитых в пух и прах отрядов стражников и удерживал животное. Мое внимание отвлек Пердикка.

— Мой повелитель простит меня!

С этими словам Пердикка вдруг подсек мне ноги и уложил на землю. Я, оказавшись не готов к подобному, больно ударился коленом и прошипел.

— Что ты творишь?

— Не вздумай подниматься, повелитель или все пропало! — выпалил телохранитель и повернулся к Роксане. Девушка наблюдала за происходящим с выкатившимися на лоб глазами. — Ложись!

Роксана закивала, легла на землю, видя, что наземь ложится Лисимах. Последним распластался на земле Пердикка. Телохранитель уставился в проход в конце закоулка. Из места, где мы укрылись, был отчетливо виден пятачок, на котором стоял Птолемей. Все развивалось стремительно. Голоса стражников сделались отчетливыми, теперь легко было расслышать четкие приказы командиров и в следующий миг не меньше сотни солдат ворвались на улицу, на которой происходило все действо. Птолемей при виде врага стремительно вскочил на жеребца, взял галоп. За телохранителем устремились появившиеся на улице стражники. Первыми вслед за Птолемеем вихрем проскакали командиры, несколько секунд спустя в погоню отправились пешие караульные, выкрикивая совершенно нелепые угрозы и призывы остановиться. Стража проноситься мимо узкого переулка, в котором прятался наш отряд. Никто из караула не повернул головы, все внимание стражников поглотила погоня за улепетывающим телохранителем, рисковавшим собственной жизнью, чтобы спасти жизнь своего царя.