— Не твое собачье дело… — попытался возразить Архон, приходя в ярость, но Антипатр грубо прервал его.

— Заткнись! У тебя был шанс показать нам чего ты стоишь в бою, — старик полководец повернулся к Артану. — Сколько тебе обещал этот человек? Сложи эту сумму четыре раза, и ты получишь ее, если убьешь их всех прямо сейчас!

Архон потерял дар речи.

— Убейте этих двоих, — распорядился бедуин.

Разом исчезло мужество Архона и тело полководца безвольно обмякло в моих руках. Телохранители стремительно атаковали. Пердикка кувыркнулся, а в место, где только что стоял телохранитель, ударили стрелы. Вскочил Пердикка держа в руках оброненный Архоном ксифос. Прежде чем наемники достали новые стрелы, Пердикка вихрем ворвался в их плотные ряды, орудуя мечом без единого промаха. Не дремал Лисимах. Меня расстреляли как неподвижную цель. Я толкнул предателя вперед, а сам распластался на земле. Пожалуй, только это спасло меня от верной смерти. Стрелы вонзились Архону в плечо, в ногу. Предатель с воем рухнул. Второй залп наемников сорвали телохранители, развязавшие рукопашную. Я подбежал к Роксане, которая вырвала из земли одну из стрел и выставила ее перед собой. Она стояла совершенно одна, беззащитная, сломленная. Крепко прижал бактрийку к груди.

Всадники, сбитые с толку внезапной атакой телохранителей и вооруженные лишь луками, да короткими кинжалами, попытались разорвать дистанцию. Атран решил уйти от прямой атаки Пердикки и Лисимаха, чтобы получить возможность расстрелять дерзких телохранителей в лоб, либо спешиться и ударить. Но прежде, чем им это удалось, за наемниками остался кровавый след из дюжины павших бойцов, пропущенных через мясорубку клинков телохранителей.

Я видел, как одна из стрел угодила в бок Лисимаха. Несмотря на серьезное ранение, он продолжал сражаться наравне с Пердиккой. Двое телохранителей оттеснили целый отряд наемников, но бедуины скакали в конец улицы и на ходу перевооружались, вряд ли эти люди вознамерились бежать. Наемники не готовы отказаться от куша, обещанного им Антипатром.

Полководцы предатели спешно покидали поле боя. Пердикка удержал Лисимаха, который несмотря на ранение хотел броситься в погоню.

— Уходим.

Наемники в конце улицы перегруппировалиьсь, поднимали луки, натягивали тетивы, удерживаясь на своих жеребцах без рук, и готовились ринуться в новую атаку. Если мой отряд рассчитывал отступить, самое время сделать это. Пердикка бросился к ближайшему дому. Дверь оказалась заперта на замок, но Пердикка засунул ксифос между дверным полотном и створкой, используя словно рычаг. Послышался щелчок и дверь открылась.

Мы проскочили в дом. Пердикка тут же подпер дверь скамьей. В дверное полотно с обратной стороны ударили пущенные наемниками стрелы. Бедуины пришли в ярость, из их рук с легкой руки Пердикки ускользал обещанный Антипатром куш. Телохранитель разом щелкнул по носу целый отряд. Слышался стук копыт, ругань.

Пердикка подперев дверь, попятился и уперся спиной о стену в противоположном конце комнаты. У телохранителя совсем не осталось сил, он держался на морально-волевых. Лисимах выглядел хуже, опустился на пол, бледный и изнеможенный. Я подошел к нему, коснулся его плеча, но Лисимах одернулся. Боль была нестерпимой.

— Уходите, я прикрою, — прошипел он.

— Он прав, повелитель, — Пердикка, которому потребовалось несколько минут, чтобы продышаться, выпрямился в полный рост и подошел к нам. — Нельзя здесь оставаться.

— Своих не бросаю, — отрезал я.

— Оставь мне право умереть в бою, повелитель, — Лисимах вгрызся в меня пронзительным взглядом. Превозмогая боль, поднялся и перехватил ксифос. — Я задержу их, даже если сюда зайдет сам Арес!

Жажда обещанного полководцами золота свела бедуинов с ума и они, не задумываясь о последствиях начали ломиться внутрь дома. Всадники на то и были наемниками, чтобы затем восстановиться, гульнуть на полученное богатство и вновь примкнуть к новому отряду сорвиголов.

— Пора, — бросил Пердикка.

— Своих не бросаю! — уперся я.

Пердикка вдруг яростно схватил меня за край хитона и потянул к себе.

— Если боги дают тебе один шанс за другим, умей воспользоваться ими, пока они не отвернулись от тебя, — зашипел он. — Мы должны уходить.

— Оставь мне право умереть в бою, — повторил Лисимах.

Пердикка на прощание обнялся с Лисимахом, похлопал его ладонью по спине и указал мне на проем в потолке, который выводил на крышу.

— Уходим, — отрезал он.

Мы забрались на крышу одноэтажного дома, когда совершенно озверевшие бедуины доламывали дверь. Мужался Лисимах, ожидая свою последнюю битву. У него в отличии от Птолемея не было даже мифического шанса выжить. Смертельно раненный, он с минуты на минуту окажется в одной комнате с дюжиной разъяренных головорезов.

Как только мы оказались на верху, Пердикка захлопнул люк.

— Быстрее, — зашептал он.

В паре кварталов отсюда на покинутые посты возвращались отряды городской стражи. Прежде, чем это произошло мы спрыгнули с крыши и бросились к городским стенам. Выход из Вавилона оказался открыт.

***

Вавилон остался позади. Нам удалось вырваться из города, который упорно не отпускал их из своих цепких лап. Теперь, когда мы бежали подальше от городских стен и оказались на небольшой возвышенности, город предстал будто на ладони.

Заночевать решили прямо на холме за одним из гигантских валунов. Я сидел на земле, опершись на камень и задумчиво рассматривал Вавилон. Роксана завалилась спать без задних ног. Пердикка не находил себе места, полагая, что за ними выслали погоню. Напрасные опасения, имхо. Полководцам не до нас. Им только предстояло взвесить случившееся, а потом действовать дальше. В их стане произошел раскол. Архон выжил, но большинство предателей сорвали с себя маски и показали истинное лицо, когда обозначили, что не хотят иметь с Архоном дел. Им следовало разобраться на своей кухне, а уже затем решать, что делать со мной. Сегодня ночью в дворце закипят нешуточные страсти и неизвестно кто выйдет победителем из этой чехарды.