Я промолчал. Ответить нечего. Пердикка прав. Как то за всеми этими придворовыми разборками, я позабыл, что играю в игру и у меня есть задание, которые следует выполнять.

— Верю, что Селевк с лучшими бойцами живы, держаться и ждут подкрепления, — прошипел телохранитель.

Я на миг поймал на себе взгляд Роксаны. Бактрийка делала вид, что не слушает разговор. Она держалась за живот.

— Поворачиваем на юг, я хочу знать, что произошло с Селевком и серебряными щитами! — сказал я.

***

Решение далось крайне непросто. Наш небольшой отряд скакал на юг, прямиком к Аравийскому полуострову. Пердикка поначалу наотрез отказавшийся передвигаться верхом на лошади и уверявший, что ни за что не отстанет от нас пешком, после долгих уговоров забрал себе одну из кляч. Я пересадил себе Роксану. Останавливались часто, старые животные скакали шагом и когда мы попытались перевести кляч на рысь, ничего не вышло, пришлось остановиться и дать животным длительный отдых. Благо путь нашей группы пролегал вдоль Ефрата и лошади в любой момент могли вдоволь напиться воды и пощипать траву. Однако даже преодолевая путь шагом, но верхом на лошадях, они достигнут своей цели гораздо быстрее, нежели на своих двоих.

Телохранитель уверенно вел отряд вдоль реки, полагая, что аналогичный маршрут к Персидскому заливу выбрал Селевк и где-то в этих краях серебряные щиты ожидают обещанного подкрепления.

Долгое время мы молчали. Потом Роксана, как любая девчонка, не способная долго держать язык за зубами, спросила.

— Кто ты?

Я, полностью погруженный в свои мысли, вздрогнул. Захотелось увидеть лицо Роксаны, но она сидела на кляче сзади меня и крепко обнимала меня за талию.

— Э-э… ты о чем вообще? — спросил я.

— Ты знаешь… ты стал совсем другим… — Роксана запнулась.

Возможно, она не хотела вслух произносить то, с чем все еще не могла смириться. Мысль о смерти царя, как и о его дальнейшем чудесном воскрешении не давала ей покоя. Роксана не хотела признавать тот факт, что Македонский умер. Бактрийка носила ребенка Александра и понимание того, что произошло с отцом дитя сводило будоражило ее разум.

— Ты ведь даже не вспомнил о других своих женах, почему? — продолжила она.

Признаться, Роксана застала меня врасплох вот этим вот своим разговором.

— Помнишь, когда мы встретились в покоях после всего, что произошло? — зашептала она. — Я ведь не зря спрашивала, любишь ли ты меня? После всего, что произошло ты все еще меня любишь?

Я почувствовал, как вспотели его ладони. Роксана задала прямой вопрос, на который хотела получить такой же прямой отве. Но если тогда, в момент нашего первого знакомства в царских покоях я просто хотел избавиться от навязчивой восточной незнакомки, то теперь все обстояло иначе. Что именно? Сейчас я знал юную бактрийку слишком хорошо, чтобы обманывать…

Роксана отнюдь не собиралась отступать.

— Не знаю, что произошло с тобой Александр, но хочу, чтобы ты знал, я, по-прежнему, люблю тебя, — сказала она дрогнувшим голосом.

— Роксана…

Может и стоило признаться ей в любви снова, как в первый раз, чтобы закончить никому не нужный разговор, но отчего-то соврать у меня не поворачивался язык. Я чувствовал дыхание бактрийки, тепло ее тела, руки, обвившие мою грудь. Со стороны выглядит стремно, как будто я поматросил и бросил девку. Наверное, я все также пытался бы выдавить из себя хотя бы слово, но в разговор вмешался Пердикка, скачущий впереди. Телохранитель резко остановил свою клячу.

— Останавливаемся! — он спешился.

Отличный способ закончить разговор с Роксаной! Я остановил лошадь, спешился вслед за телохранителям и помог спуститься бактрийке, которая опустила глаза и смотрела себе под ноги. Несмотря на смуглую кожу можно было без труда различить выступивший на лице Роксаны румянец. Еще бы, она вряд ли удовлетворена разговором, закончившимся совсем не так, как представляла княжна. Я осторожно дотронулся до ее руки и прошептал.

— Все хорошо…

Она не ответила. Я двинулся к Пердикке, который сложил руки козырьком у лба и рассматривал горизонт.

— Перевал? — спросил я.

Пердикка продолжил задумчиво осматривать горизонт.

— Мой повелитель, все ближе арабские земли, это южная Вавилония, но боюсь, что греческого здесь не так много, как хотелось бы нам. Наше влияние уже не так велико… Теперь следует быть на чеку, у них здесь свои законы и свои правила. Те, кто не знает этого горько платят за неведенье!

— И?

— Нам нужно подготовиться прежде, чем вступить на чужую землю, — сказал Пердикка.

— Куда уж еще осторожнее, чел ты параноик?