— Ты же сказал, что твои набуханные? — удивился я.

— Ну набуханные, так они всегда немного того… — усмехнулся полководец.

— А этот толстожопый… кто они вообще такие?

— Это силы Тхажда, — Селевк сделал паузу, добавил. — Дело такое, что к утру сюда прибудут еще четыре войска из разных арабских княжеств, которые образуют союз. Поэтому если будем бить арабов, то сейчас.

— Я вот врубиться не могу, если серебрянные щиты и арабы так не доверяют друг другу, чего было договариваться?

— Одни серебрянные щиты не возьмут Вавилон, как и одни арабы… — пояснил Селевк. — Но доверия, понятно друг к дружке нет и судя по тому, что мы хлопнули толстожопого — теперь доверия точно не будет.

Пердикка в ответ хмыкнул.

— Сможем пробраться в палатки к серебряным щитам незамеченными? Надо предупредить людей… и найти способ не оставить камня на камне от этого злачного местечка до утра! — выдохнул Пердикка.

— Пердикка, вот с тобой постоянно какой-то геморой вылезает, ей богу, только я с людьми договорился, — раздраженно бросил Селевк.

— Предлагаешь присоединиться к арабам в походе на Вавилон?

— Иди ты! Присоединшься теперь…

Видя, что телохранитель и полководец переходят на повышенные тона, вмешалась Роксана. Бактрийка мягко дотронулась до моей руки и шепнула.

— Повелитель, если не успокоить их, они накинуться друг на друга и тогда мы точно никуда не выйдем.

Я вырос между Пердиккой и Селевком.

— Заканчиваем.

Парочка все еще пожирала друг друга лютым взглядом, но оба замолчали, прекратив спор. Вовремя, из-за занавеса послышались голоса — занавеска на входе приподнялась. В проходе показалось встревоженное лицо одного из головорезов. Надо было видеть его округлившиеся глаза, когда вместо телохранителей вождя он увидел вооруженных пленников и стоявших между ними Селевка. Бедолага закричал! Пердикка всадил лезвие меча в живот араба, потянул его на себя и затащил несчастного в палатку.

— Заткнись, козел!

Мы бросились к противоположной стене, приподняли шкуру, шмыгнули в проход. С улицы слышались крики и топот, в лагере поднялась тревога.

— Селевк, поднимай бойцов! — распорядился я.

Ну а что. Кровавой бойни между серебряными щитами и аравийцами не избежать. Главное не позволить арабам овладеть преимуществом, четверть их войска находится в полной боевой готовности. Аргираспидам требовалось время. Сперва серебрянным щитам в принципе предстояло понять, что происходит.

Селевк сложил ладони рупором у рта, трижды издал звук, точь-в-точь напомнивий уханье филина. Закончив, он показал оттопыренный большой палец, показывая, что все готово. Вовремя, из палатки вождя вывалились четверо арабов. Сверкнул металл. Пердикка и Селевк бросились в драку, не давая охранникам даже оглядеться. Взметнулись первые столпы искр, пролилась кровь. Селевк ничуть не уступал в мастерстве телохранителю, а на фоне усталости Пердикки смотрелся предпочтительней. Пока полководец и телохранитель расправлялись с арабами, вылезшими из палатки, я схватился с двумя арабами, оббежавшими палатку снаружи. На поверку арабы оказались гораздо худшими мечниками, нежели лучниками. Я с легкостью отбил атаку первого из них, обезаружив. Второго провалил и воткнул клинок точно под его подбородок. Острая сталь вошла в мозг, как в желе. Не пожелала оставаться в стороне Росксана. Бактрийка подняла с земли оброненный арабом меч и вонзила лезвие в спину замешкавшемуся после столкновения со мной врагу. Я схватил ее за плечи и хорошенько встряхнул.

— Не делай так больше!

Она покорно кивнула, но я увидел в ее глазах озорной блеск.

В дело вступили серебрянные щиты. Ветераны услышали сигнал, поданный своим командиром и брали строй, вываливая из палаток. Лучшие рубаки Александра Македонского слыли настоящими машинами для убийств. Я получил информацию при виде смыкающихся рядов аргираспидов.

Серебрянные щиты. Ветераны Александра Великого.

Получили имя аргираспиды в индийской кампании.

Выполняют задачи любой сложности, от сражения в фаланге, до штурма стен.

Экипированы кожанным нагрудником, металлическими поножами- кнемидами

Вооружение: щит, железный шлем, меч, короткое копье.

Лагерь превратился в поле боя. Арабы попытались взять подобие строя, те из них, кто верхом на жеребцах попытались пронзить ряды аргираспидов насквозь будто ножом. Затея с треском провалилась. Серебряные щиты, видя маневр всадников, укрылись от стрел за щитами. Аргираспиды ощетинились щитами и дорами, перегородили ход лошадям. Животные наотрез отказались скакать дальше и вставали на дыбы, скидывая с себя всадников. Греки, как бойцов Александра называли арабы, пропустили через мясорубку ксифосов упавших с лошадей бойцов, толком не оказывавших сопротивления.

При виде Селевка бойцы громогласно выкрикнули ура и бросились на арабов с еще большим остервенением, заставляя тех сломя голову отступать. Планомерно выдавливая арабов, нанося им чудовищные потери, группа аргираспидов зашла в тыл редеющего врага и приготовилась сомкнуть кольцо, чтобы окончательно разбить аравийцев в их же собственном лагере. Многие арабы, спасаясь от преследования и понимая, что в рукопашной у них нет шанса, прятались в палатках, но там находили свое последнее пристанище. Из палаток, в которых скрывались арабы выходили бойцы Селевка, держа в руках окровавленные ксифосы и доры. Впрочем, мужества у гордых всадников было не отнять, сражались они до последнего и отступая не показывали спин. Большинству из них, аргираспиды так и не дали прорваться к лошадям, завладев которыми арабы возможно сумели бы изменить рисунок боя.