Меня поставили в тупик слова и реакция Архона. Вытаскивая меч, приставляя его к горлу полководца, я рассчитывал на чертову драку! И я не скажу, что Архон наложил в штаны и не был готов принять вызов. Нет, дело в другом — в чем, сходу я не могу разобраться. Однако теперь, когда лезвие ксифоса касалось шеи полководца, у меня оставалось всего два выхода. Поверить Архону на слово или продырявить в его горле техническое отверстие на вылет. Я не понимал, отчего остальные полководцы, вооруженные кинжалами, не предпринимают попыток завязать потасовку, имея численный перевес. Что-то здесь не так… Чужую игру пора сломать. Но как… я усилием воли заставил себя убрать меч. В месте соприкосновения лезвия и кожи Архона струилась теплая кровь. Следовало найти какие-то слова, но прежде, чем я нашел, что сказать, Архон опустил руки и произнес.

— Эвмен прав, никому из нас не быть Александром, а уж тем более никому из нас не придет в голову перечить воли своего царя, — вот уже который раз за сегодня полководец поклонился.

Телохранители не торопились убирать клинки, когда как полководцы, так и не потянувшиеся к кинжалам, выглядели растерянными. Черт возьми, я открыто спровоцировал конфликт и заставил своих врагов засунуть языки в задницы, но меня отчего-то не покидало ощущение, что очередной раунд противостояния все равно остался за ними. Архон обвел меня вокруг пальца и оставил в дураках. На эмоциях действовал только слабый, а я поддался эмоциям, показал полководцам болевые точки, коими оказался наш с Аристотелем «секрет». Это грубейший просчет. Все еще держа ксифос, я двинулся к дверям.

— Совет закончен.

— Ты не сказал своего решения, царь! — попытался остановить меня Архон.

— К утру мы направляемся в новый поход, — бросил я. — Я хочу, чтобы мои люди узнали о моем воскрешении на рассвете!

— Куда мой повелитель…

Архон не договорил, дверь зала совета захлопнулась.

***

Я не находил себе места. Все пошло не так, как я планировал и новое задание чуть не отправилась к чертям, что и потребовало решительных действий на совете и столь же решительного приказа. Я шел на суд с утра с уверенностью, что расставлю там все точки, но все еще больше запуталось. В узле, который предстояло развязать, с каждым часом появлялось все больше нитей. Ребус разрастался. Оставалось надеяться, что спонтанный уход с совета, на котором я не поделился своими планами с полководцами, но отдал конкретный приказ, даст мне фору.

— Пердикка, зайди!

Телохранитель бесшумно скользнул в покои, замер возле двери, ожидая дальнейших распоряжений.

— Ты хотел видеть меня, мой царь.

— Докладывай, — велел я.

— Полководцы отдали приказ, войска подготовят к утру, все как ты повелел исполняется, — заверил телохранитель.

— Ты видел Архона?

Пердикка покачал головой.

— Остальных?

— Я не получал от тебя приказа проследить за полководцами, Александр, — отрезал телохранитель.

Я гулко выдохнул. Такого приказа действительно не было, а Пердикка имел привычку выполнять ровно то, что требовалось. С другой стороны, сказанного достаточно. Армия готовилась к походу. Выходит, полководцы не рискнули нарушать мое распоряжение, хотя и не знали о новой цели для армии. Подобный расклад играл на руку. Оставалось понять, какую выгоду можно из этого извлечь. Стыдно признаться, но я не знал, куда вести войско на рассвете. Я не бывал в Двуречье, ничего не знал об армии Македонского, но к утру планировал возглавить многотысячное войско. Более того, я понятия не имел, как примут меня собственные бойцы после воскрешения. Мысль не давала покоя, а Пердикка был тем человеком, который мог ответить на многие вопросы и вселял уверенность. В покои принесли вина, подали фрукты и зажгли благовония. Впереди предстоял детальный разговор.

Пердикка ожидал вопросов и переминался с ноги на ногу, когда я прервал затянувшуюся паузу.

— Задвинь засов и вернись, я хочу, чтобы ты составил мне компанию, — сказал я.

— Проверить вино и фрукты, повелитель? — осведомился телохранитель.

— Все проверено, садись на кровать и ешь, — я устало вздохнул. — Погнали, нам надо побазарить по душам, солдат.

Я видел как вытянулась рожа телохранителя и предположил, что до смерти царя дорога в покои была закрыта для всех, кроме жен Македонского, его наложниц и Аристотеля. Встречи, назначенные Александром с остальными, происходили в залах и на советах. Возможно поэтому, Пердикка чувствовал себя в царской спальне не в своей тарелке и мне пришлось повторять свою просьбу.

— Слушаюсь, мой царь, — телохранитель низко поклонился и, наконец, осмелился сесть на кровать.

Я вымерил его взглядом.

— Не называй меня так, я никакой не царь, ты это прекрасно знаешь, мужик.

Пердикка вздрогнул, опустил взгляд.

— Не говори так… — прошептал он.

— Почему? — поинтересовался я.

Я давно догадывался, что Пердикка в курсе всего происходящего, но отчего-то телохранитель настойчиво делал вид, будто все остается как прежде. Пердикка обдумывал мой вопрос и свой ответ.

— Где Александр, там Империя, повелитель. Не будет тебя, и ничего не останется, — сказал он, его рука коснулась моей руки и Пердикка крепко сжал мое запястье своими пальцами. — Возможно что-то изменилось, но с тобой остался дух, а значит не все потеряно…Ты заслужил продолжить его путь.

Пердикка наконец поднял голову, взглянул в мои глаза. Во взгляде телохранителя застыла непоколебимая уверенность.

— Ну ты навяливаешь, ты ведь даже меня не знаешь!

— Не знаю, но скажу так. У человека с мелкой душой не хватит сил признаться, что он не тот, за кого себя выдает! Запомни, чтобы ты не сказал, какое бы решение не принял, я буду верным тебе до конца! — заверил Пердикка.

— Вот тут я как раз не против, — подмигнул я и указал на вино и фрукты на подносе. — Угощайся.

Пердикка принялся с удовольствие уплетать фрукты, но не притронулся к вину. Теперь, когда мы оба знали, что знаем правду, разговаривать стало проще.

— О чем ты хотел поговорить, повелитель?

— Прежде всего хочу спросить, какая цель этой игры? — я развалился на кровати.

— Цель… — телохранитель задумался. — Получать задания и жить так, чтобы выполнить их во чтобы то не стало.