Мои глаза сузились от его легкомысленного отношения.

— Это что-то новое. Я могу доказать, что баку нападает с его помощью на людей. ОВ придется отпустить всех. — Я колебалась. — Я его цель. Они встали на пути. Лэндон использует баку, чтобы попытаться заставить меня убить Трента.

Уист кивнул, теперь его глаза были устремлены на нижнюю часть крыши.

— У нас есть такая теория.

Мои губы приоткрылись. Огромное спасибо, что сказал мне это, Гленн.

— И это не мое дело? — сказал я, снова привлекая внимание Уиста ко мне. — Баку оттачивал свое мастерство для чего? Две недели? Разрушая при этом души людей. Вы можете видеть это в их аурах. В моей, в их. Я могу доказать, что Лэндон принимает его. Мне просто нужно…

— Остановись. — Голос Уиста был мягким, в нем звучали десятилетия беспрекословного подчинения. Это было нормально. Трент мог сделать то же самое, но это никогда не останавливало меня. У меня был десятилетний опыт игнорирования требований врачей с комплексами бога.

— Потому что я не человек? Ты придурок. Ты ведь знаешь это, верно?

У Уиста дернулся глаз.

— Держись подальше от этого. Гленн думает, что ты представляешь ценность, но сопутствующий ущерб, который ты оставляешь после себя, слишком дорог мне, — сказал он, и моя голова поднялась от тяжелых шагов на лестнице позади него. — У меня все под контролем, и ваши усилия усложняют мою работу. — Он повернулся к Гленну, когда тот вошел с Дженксом на плече.

— Привет, Рейчел, — весело сказал высокий мужчина. — Дженкс впустил меня. Ему нужна была помощь. — Его улыбка исчезла, когда он посмотрел на нас с Уистом. — Э… — пробормотал он, тепловой блок казался маленьким в его руке.

— Уист кажется, думает, что он держит баку под контролем, — перебила я. — Я не согласна.

Дженкс подлетел ко мне, хлопая крыльями и держа руку на мече.

— Прости, — пробормотал он прямо мне в ухо. — Я думал, Гленн был один.

— Не волнуйся об этом, — сказала я, не сводя глаз с Уиста. — Я могу помочь, — сказала я громче. — Мы можем помочь, — поправилась я. — Трент и я можем доказать, что Лэндон принимает баку.

Но Уист уходил, указывая Гленну, чтобы тот вышел перед ним.

— Отвали, — бросил Уист через плечо. — Оставь Лэндона в покое.

— Он заслуживает предупреждения, — сказала я, резко двигаясь и следуя за ними. — Ты знаешь, что он в опасности, и тебе все равно, — сказала я, а потом поняла. — Боже мой. Ты используешь его как приманку.

Уист остановился, и я тоже, прежде чем врезаться в него. Глаза сузились, он посмотрел на меня, рука зависла рядом с его амулетом орла.

— Гленн, дай мне минутку с Морган.

— Сэр…

Уист повернулся к нему, и, поморщившись, Гленн поставил обогреватель на подоконник и вышел. Несчастный Дженкс захлопал крыльями. Плечи ссутулились, мы прижимались друг к другу, пока я не подавила желание отступить.

— Если ты продолжишь совать свой нос туда, куда не следует, ты будешь увлечена им, — сказал Уист, его темные глаза сузились. — Я не буду предупреждать тебя снова.

— Попробуй, — сказала я, и Уист усмехнулся, агрессивно повел плечами и вышел.

— Отпусти его, Рейч, — сказал Дженкс, но я не собиралась следовать за ним. Разозлившись, я с грохотом захлопнула дверь, и сдвинула засов, чтобы запереть дверь. Мне нужно было только снова отпереть ее, чтобы уйти, но дело было не в этом. — Ты в порядке? — спросил Дженкс, и я кивнула, обхватив себя руками за талию. Мне не нравился Уист. Не понравились его угрозы. Мне не нравилось, что Гленн был у него на побегушках, и он не ценил его мнение.

— Мы все еще преследуем Лэндона, не так ли? — сказал Дженкс, и я кивнула. Мне не нравился отвратительный глава дьюара, но ещё меньше мне нравилась всезнающая, тайная группа людей, думающих, что могут использовать его в качестве приманки.

Само собой разумеется, что я чувствовала себя особенной за рулем любимой двухдверки Трента. Он ускорился, как испуганная лошадь, и развернулся, как птица. Серая отделка двигалась, как дым на солнце, и я старалась сохранять спокойствие, когда люди глазели на нее на светофорах. Но это было трудно, когда ветер развевал мои волосы, и я была в темных очках, особенно когда последняя песня Такаты «Песчаные радуги» зазвучала на всех восьми высококлассных динамиках автомобиля.

— Думаешь, он все еще поет о тебе? — сказал Дженкс с зеркала заднего вида. Послеполуденное солнце просвечивало сквозь его крылья и пыльцу, придавая ему волшебный вид.

Поморщившись, я убавила громкость.

— Надеюсь, что нет. — Новый сингл был обычным нераскаявшимся, проницательным, громким гневом Такаты на систему, но на этот раз был намек на то, что все может получиться, даже если все пойдет к черту. Сообщение, казалось, попало в цель, так как оно достигло однозначных цифр на более чем одном чарте и висело там с момента выпуска. То, что его вдохновение могло быть в моих продолжающихся испытаниях, казалось вероятным. Зачем Такате вмешиваться в то, что работало в прошлом?

— Ты должна была сказать мне, что на тебя напали сегодня утром.

Голос Дженкса был угрюмым, и мое внимание переключилось с дороги на него.

— Я справилась с этим, — сказала я, пробираясь через Низины к набережной.

— Да? В этом и есть смысл моего присутствия там, не так ли? — Его крылья зажужжали, и вниз посыпался новый слой пыльцы. — Спасибо, что обосрала мои маргаритки. Я и так чувствую себя достаточно бесполезным. Отсиживался с моими детьми на зиму, мешая им. Мы — команда, Рейч. Даже если Айви больше не является частью этого. Может быть, мы больше похожи на команду.