— Ты можешь потратить десять минут…

Теперь он почти просил, а не требовал, что означало, что ему придется вытерпеть некоторую боль за то, что он вернется без меня, даже если я собью его с ног. Вампирские властные структуры — отстой.

— Потребуется десять минут, чтобы спуститься и встретиться с Констанцией, и шесть часов после этого я проведу с ОВ после того, как ударю ее, чтобы она поняла, что я не буду ее подчиненной. Может быть, через несколько дней после того, как я закончу заботиться о баку.

Выражение лица Пайка стало жестким.

— Баку — не твоя ответственность.

Я взглянула на Дженкса, и пикси фыркнул. Любопытно, однако, что Констанс знала об этом. Знала и ничего не делала.

— Это в моем городе, не так ли? — сказала я, открывая дверь. Запах вампира выскользнул наружу, заставляя меня задуматься, как долго он был там: ждал меня, рылся в моих вещах, снимал мерки для штор. — Послушай, мне жаль, если это доставит тебе неприятности.

— Неприятности… — повторил Пайк, и Дженкс опустился мне на плечо.

— Скажи Констанс, если она захочет меня видеть, я буду более чем счастлива встретиться с ней. Но не сегодня и, конечно, не в той же комнате, где я нокаутировала ее предшественника. Вот что я тебе скажу, — склонив голову, я порылась в сумке в поисках одной из наших старых карточек. — Вот номер моего мобильного, — сказала я, протягивая карточку. — Позвони мне примерно через неделю. К тому времени я, вероятно, излечусь от любого ущерба, который нанесет появление баку, и мы сможем собраться где-нибудь в хорошем и нейтральном месте. Как в зоопарке, — легкомысленно добавила я. — Или кофейне.

Пайк посмотрел на карточку, высоко подняв брови при виде силуэта с осиной талией, который, по словам Дженкса, был похож на проститутку.

— Ты никогда не нокаутировала Кормеля.

— Я говорила о Пискари. Кормель был слишком политиком и недостаточно боссом мафии, чтобы контролировать город. Ты это знаешь, иначе Вашингтон не стал бы искать ему замену. — Я попятилась в лодку, чувствуя себя в большей безопасности, хотя это было не так. — Нужна твердая рука, чтобы держать Цинци в порядке. Нам долгое время давали полную свободу действий, чтобы контролировать самих себя, и если вы будете давить на них слишком сильно, нарушите статус-кво без очевидной, явной выгоды, они вас уберут. Или попытаются.

Мои мысли вернулись к моей церкви, и я подавила вздох. Недопонимание или нет, но оно все равно исчезло.

— Я дам Констанс этот урок бесплатно. Мне бы не хотелось, чтобы она была ответственна за потерю такой достопримечательности Цинциннати, как Пицца Пискари, потому что она не уважает время другого профессионала.

Пайк молчал, и я подавила желание прикрыть шею, когда он уставился на неё. Шрам Айви был там, как и Ала, оба невидимые, оба как вампирские конфеты. Сколько облизываний это займет..?

— Не мог бы ты, пожалуйста, убраться с моей лодки? — сказала я, когда его взгляд спустился к моему паху. — У меня и так сегодня слишком много дел.

Пайк сделал шаг назад, несчастный и нервный.

— У тебя есть три месяца, — сказал он.

— До каких пор? — Дженкс спросил за нас обоих.

Пайк, пошатываясь, выбрался на причал, но не решился взглянуть на нас сверху вниз.

— Пока тебя не выселят. Как ты сказала, для скваттеров существуют законы. — Он посмотрел на Пискари, беспокойно пощипывая свой уродливый лоб. — Какого черта ты всегда такой милый, Пайк? — сказал он себе, а затем ушел.

— Неважно. — Это был лучший ответ, который я могла придумать, и, дрожа, я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Чертовы вампирские феромоны. Я должна проветрить все это место.

— Может быть, я могла бы справиться с лучше, — сказала я, сморщив нос, так как повсюду чувствовала запах Пайка. Но, черт возьми, лодка это или нет, но я жила здесь.

По крайней мере, в течение следующих трех месяцев.

— Думаешь, Лэндон собирается вытащить суслика? — спросил Дженкс, и я оторвала взгляд от захватывающего вида на Низины; огни только сейчас начали гаснуть, когда небо посветлело. Я была вялой и медлительной от недосыпа, несмотря на то, что к моим бицепсам был приклеен амулет бессонницы, но у него были ясные глаза, и он не спал. Скрестив ноги, он сидел на краю сахарницы в своем обычном рабочем черном трико. Его обычная красная вспышка, предупреждающая других пикси, исчезла, так как все они были под землей. По рассуждениям Дженкса, весь Цинциннати был его садом с ноября по март… и это было заметно.

— Нет, он будет здесь, — сказала я, затем заправила непослушную прядь волос за ухо, чувствуя себя особенной в башне Кэрью. Мои глаза метнулись к бару, где стояли Трент и Зак, оба в костюмах и галстуках, несмотря на безбожно ранний час, выглядевшие как братья в конце плодородных лет своих родителей. — Он покажется, хотя бы для того, чтобы попытаться утащить Зака, — добавила я.

— Только не в мое дежурство, — пробормотал Дженкс. Его взгляд был прикован к горшочку с медом, который принесли с моим чаем, но я знала, что он не станет баловать себя. Не тогда, когда мы работали.