Наши дыхания переплелись, и наши движения друг против друга стали более уверенными. Наклонившись, я подвела его ближе. Дыхание вырвалось у меня со стоном, когда он скользнул в меня на всю длину одним удовлетворяющим движением. Я ахнула, и его руки нашли мои, удерживая их, когда мы двигались вместе в ритме, более древнем, чем проклятие, повторяющем каждое наше движение.

— О Боже, сейчас, — прошептала я, напрягаясь, и это толкнуло Трента через край. Застонав, он углубил свое движение, посылая удовлетворение, пронзающее нас насквозь. Я вздрогнула, мои руки вырвались из его легкой хватки, чтобы притянуть его глубже, ближе. Когда я достигла кульминации, волна за медленной волной, казалось, отдавались эхом, накладывались одна на другую, снова и снова, пока, наконец, не затихли, оставив нас измученными.

А потом были только наши хриплые вздохи, его пальцы, запутавшиеся в моих волосах, и осознание того, что Трент на самом деле не был спокойным, собранным бизнесменом, которого он показывал миру, но демоны были правы. Он был эльфом, безжалостным и диким, его потребности были такими же требовательными, как и мои собственные. Если бы он не любил меня, он бы использовал и выбросил меня, не задумываясь. Но он действительно любил меня, и моя душа нашла отклик в этом знании. Он любил меня, и я знала до глубины души, что он с такой же безжалостностью разрушил бы мир, если бы это означало, что я буду в безопасности.

Измученная, я моргнула, глядя на Трента, наслаждаясь тем, как он смотрел на меня сверху, наслаждаясь тем, как он чувствовал себя сверху и во мне. Как я могла его бросить? подумала я, проводя пальцами по чернильной линии.

— Вау, — прохрипел Трент, и я рассмеялась. — Эй, осторожнее! — запротестовал он при внезапном сжатии моих внутренних мышц, и я притянула его ближе, не желая, чтобы он уходил. Была небольшая проблема, из-за которой он еще не мог уйти. Может быть, через несколько минут. Трент никогда не жаловался, но это все еще было источником смущения для меня. Судя по всему, это может занять некоторое время.

— Никогда не оставляй меня, — сказала я, играя с кончиками его заостренных ушей, и он переместил свой вес, перенеся его на одну руку, чтобы поймать мою и поцеловать кончики пальцев.

— Обещаю, — сказал он, но когда наше дыхание замедлилось, а мои мысли обратились к самоанализу, я подумала, потрудится ли кто-нибудь проверить нас, если мы проведем ночь здесь, окруженные силой лей-линий и нашей любовью друг к другу.

Меня разбудил пронзительный звук крыльев пикси. Я открыла глаза, увидев тусклые, все более знакомые очертания комнаты Трента и его редкую, гладкую мебель. Исчезающая линия пыльцы пикси показала, где Дженкс, но теперь он ушел, и я улыбнулась, чувствуя себя голодной и любимой, но в основном любимой. Рука Трента лежала на мне, тяжелая и надежная. Заснув на диване его мамы, мы, спотыкаясь, вернулись через камин через некоторое время после захода солнца, чтобы найти кровать Трента. Часы на боковом столике и свет, просачивающийся сквозь занавески на стене окна, говорили о том, что сейчас время сразу после восхода солнца.

Боже, спаси меня от эльфийских расписаний, подумала я, прижимаясь к изгибу тела Трента за спиной. Улыбка тронула губы, когда мои глаза закрылись. Может быть, он и не проснулся, но он был на ногах.

Почувствовав мое движение, Трент притянул меня ближе. От него действительно хорошо пахло корицей и вином, а также легким запахом кожи его лошадей. Но мое желание снова заснуть еще на несколько часов было подавлено, когда я услышала, как Зак разговаривает с кем-то в соседней комнате, его голос был низким и мелодичным. Запах варящегося кофе стал очевидным, и дыхание Трента участилось. Он просыпался.

Мои плечи зачесались, и пальцы коснулись проклятия, которое дал мне Ходин. Старая магия. И когда я лениво проследила путь от спины к плечам, меня охватило ощущение связи.

Трент пошевелился. Задаваясь вопросом, почувствовал ли он то же самое, я убрала руку, сжав пальцы под ладонью.

— Который час? — прошептал он тихим от сна голосом.

— Сразу после восхода солнца, — вздохнула я, зная, что он оставит меня. Зак и Дженкс разговаривали, и слабый гул телевизора становился очевидным.

Конечно же, он застонал, его рука сжалась вокруг меня.

— Я не слышу девочек. Ты же не думаешь, что Эласбет проигнорировала Квена и осталась в безопасной комнате, не так ли? Прошло уже больше двенадцати часов.

Скорее пятнадцати. Я развернулась в его объятиях, чтобы увидеть его, мне понравилось, каким мягким он выглядел, когда сон притупил его обычное резкое выражение лица.

— Это твоя первая мысль? — поддразнила я, царапая ногтями его щетину, чтобы заставить его открыть глаза. Но внутри я съежилась. Эласбет возвращалась в его жизнь. Не только из-за девочек, но и для того, чтобы держать голову над политическими водами. Это было правильно, но это все равно причиняло мне боль.

Улыбка Трента стала более уверенной, когда мои ногти нашли его горло. Его ноги сдвинулись, заключая мои в замок.

— Моей первой мыслью было, как хорошо иметь возможность поспать. Моя вторая мысль была о том, как хорошо было просыпаться рядом с тобой. Эласбет была примерно пятой в списке.

Я играла с его волосами, жалея, что нам нужно вставать.

— Что было между ними?

Трент притянул меня ближе, его пальцы скользнули вниз по моей спине, посылая дрожащее ощущение, пронизывающее меня.