Ходин вздохнул, но его гневное выражение лица заколебалось при мягком шорохе у входа в церковь. Склонив голову набок, он повернулся к двери, теперь открытой, чтобы пролить солнечный свет на пыльный пол.

На ступеньках стоял Зак, в его руках была тарелка с едой, и я уставилась, как молодой эльф замер, приоткрыв рот, когда он увидел мой наряд в мантии. Он явно не ожидал никого здесь найти, и я почувствовала прилив гнева. Может, она и была полна дыр и опилок, но все равно это была моя церковь.

— Э-э, извините, — сказал Зак, когда сотня вещей пронеслась у меня в голове.

Что он здесь делает? Работает на Лэндона? Он здесь получает что-то, с чем можно будет нацелиться на следующую атаку баку?

Но то, что вырвалось у меня изо рта, было возмущенное:

— Ты! Я хочу с тобой поговорить!

Зак развернулся и бросился к широким церковным дверям.

— Не позволяй ему уйти! — воскликнула я, но Ходин оказался быстрее.

— Clausus! — крикнул Ходин, экстравагантно взмахнув рукой, и Зак резко остановился, когда двери захлопнулись перед ним, от грохота задрожали стены.

Тарелка каким-то образом выровнялась в его руке, Зак повернулся, уставившись на нас в течение трех секунд, которые могли бы стать роковыми, если бы я хотела причинить ему боль. Я шагнула вперед, моя мантия для заклинаний хлопала у ног. Зак упал на пол. Стоя на каблуках, он развернулся, очерчивая круг чем-то похожим на большой черный маркер.

— Ita prorsus! — воскликнул он, и я остановилась, когда вокруг него поднялся зеленовато-фиолетовый барьер, блестящий, как мыльный пузырь.

— Эй! Это несмываемый маркер! — сказала я, раздраженно останавливаясь перед ним.

Зак поднялся с корточек, прижимая к себе тарелку с чем-то похожим на лазанью. Его лицо было бледным, а обрезанные уши выглядели неправильно после того, как он увидел нетронутые уши Трента, особенно с эльфийскими белыми волосами и зелеными глазами Зака. Он был слишком молод, чтобы нуждаться в бритье, но слабый пушок показывал, что это ненадолго.

— Чего ты хочешь? — сказала я, а затем подпрыгнула, когда Бис приземлился мне на плечо, плотно обхватив хвостом мою спину и руку. Я заколебалась, когда линии запели у меня в голове, а затем я забурлила своими мыслями, приглушая их великолепие. — Ты здесь шпионишь для Лэндона?

— Лэндон — осел. Он не отвечает за меня. — Его голос был молодым, но глубоким, с тем же музыкальным элементом, которым, как я заметила, были благословлены чистые эльфы.

— Нет? Тогда объясни мне, почему он знает тебя, а Трент нет, — сказала я, осторожно проверяя его круг пальцем. Его зеленовато-фиолетовая аура смотрелась бы лучше с небольшим количеством демонической копоти на ней. Как бы то ни было, она выглядела довольно тонкой. — Тебе не нужно прятаться в круге. Я не собираюсь причинять тебе боль, — сказала я, чувствуя странную дрожь в энергии. Он бы упал, будь на то хоть половина причины.

Он взглянул на Ходина позади меня и покачал головой.

У меня нет на это времени.

— Interrumpere, — сказала я, протягивая руку, и с легким хлопком его круг исчез.

Глаза Зака расширились, и он рванулся, без сомнения, направляясь к окну в комнате Айви.

— Хорошая идея. — Ходин прислонился к моему стулу и смотрел, как он пробегает мимо.

— Я узнала это от призрака, — сказала я, собирая горсть сырой энергии с линии и просто бросая ее мимо Ходина, чтобы взорвать в зале.

Зак взвизгнул, предсказуемо затормозив и метнувшись, чтобы проскользнуть под детским роялем Айви. Когда он поднялся, в одной руке у него был энергетический шар, а в другой — тарелка.

— Он не пролил ни капли своей лазаньи, — восхищенно сказал Бис, но я начинала раздражаться.

— Лэндон знает тебя, — сказала я, затем подняла руки в надежде, что он перестанет пытаться убежать. — Лэндон хочет, чтобы Трент умер, — добавила я, подавшись вперед. — Убеди меня, почему я не должна ударить тебя связующим заклинанием и бросить в вестибюле ОВ за незаконное проникновение.

Зак посмотрел на тарелку с едой в своей руке, и я издала предупреждающий звук, когда он двинулся, будто хотел поставить ее на пианино.

— Лэндон хочет смерти Каламака, — согласился Зак, его зеленые глаза метнулись от меня к Ходину. — Но я не Лэндон. Я хочу поговорить с мистером Каламаком, а не убивать его.

Его щеки покраснели, а подбородок был вздернут от возмущения, и хотя он явно был голоден, было так же очевидно, что это было довольно новое ощущение. Его пальцы, баюкающие эту необузданную энергию, были сильны молодостью, а не работой, и я чувствовала на нем тот же запах корицы, с которым Трент всегда выходил из своей хижины для заклинаний. Ученик Лэндона? Я задумалась, вспомнив раздражение Лэндона Алом, когда он думал, что демон — это Зак.