А Кенигсберг готовился к обороне. Его гарнизон превышал сто тридцать тысяч человек, не считая фольксштурмовцев и мобилизованного на оборонительные работы населения.

Столетиями укреплялась прусская твердыня. Здесь каждый дом был превращен в крепость. Многочисленные форты и доты, пятьдесят километров противотанковых рвов, четыре ряда окопов с блиндажами в три и четыре наката, окутанные спиралью Бруно. Артиллерия Кенигсберга состояла из ста двадцати четырех артиллерийских и минометных батарей, не считая тридцати пяти тяжелых минометов и сотни шестиствольных установок. Пятнадцать пушек стреляли снарядами в тысячу килограммов на сорок километров. Восемьсот шестьдесят два квартала в городе - и каждый из них связан друг с другом единой оборонительной системой.

По городу Вернер фон Шлиден, которому присвоили недавно звание майора, шел пешком, многие улицы были перекрыты баррикадами, колючей проволокой и рогатками. На машине его путь удлинился бы в несколько раз. Он не знал, зачем его вызывают в гестапо, но днем раньше звонил Вильгельм Хорст и предупредил, что хочет его видеть у себя. Майор Вернер фон Шлиден пересек площадь перед Северным вокзалом и вошел в узкий проулок, в глубине которого находилось здание главного отдела гестапо. Теперь дорогу сюда перекрывал полосатый шлагбаум, охраняемый четырьмя эсэсовцами, по два с каждой стороны.

Один из них проверил документы майора и лениво показал рукой, что тот может пройти по тротуару с левой стороны, где не было ограды.

В приемной Хорста Вернер уже не увидел той миловидной женщины в форме шарфюрера СС - кажется, ее звали Элен, - которую он заметил прошлой осенью, во время первого визита к оберштурмбанфюреру.

Вместо нее за пишущей машинкой возвышался здоровенный парень с гривой рыжих, почти огненных волос, в черном мундире, который был ему явно тесен. Марлевая повязка закрывала его лоб, заставляя топорщиться рыжую шевелюру спереди. Вернера никто не встречал ни у входа, ни в приемной. Рыжий эсэсовец не обращал на него ни малейшего внимания и стучал на машинке. Майор в нерешительности остановился, хотел было обратиться к секретарю в черном мундире, но в это время дверь из кабинета Хорста отворилась, и оттуда вышел оберштурмбанфюрер. Увидев Вернера, он, улыбаясь, поприветствовал его, обнял за плечи и повел к себе.

– Вот что, майор, - сказал Хорст, когда они уселись поудобнее и закурили, - нам или, точнее, мне лично необходимо вот такое количество взрывчатки.
– Он протянул фон Шлидену исписанный цифрами листок.

Вернер быстро пробежал его и откинулся на спинку кресла.

– Ого!
– сказал он.
– Куда так много? Ведь этого хватит, чтобы взорвать весь Кенигсберг...

– Не преувеличивай, Вернер. Так уж и весь Кенигсберг... И не задавай лишних вопросов. Ты должен представить мне списки частей и отдельных складов, где мы возьмем эту взрывчатку. Разбросай общее количество так, чтоб в частях ничего не заподозрили.

– И мне снова сопровождать тебя. Вилли?

– В этом необходимости нет. Твоя задача сугубо техническая. С остальным мы справимся сами.

– Все будет исполнено, - ответил Вернер.
– Этот листок я могу взять с собой?

– О да! Только не потеряй... И еще... Подождите, Вернер!
– обращаясь вдруг на "вы", сказал Хорст.

Уже поднявшийся из кресла Вернер фон Шлиден внимательно посмотрел на оберштурмбанфюрера и снова сел.

– Где-то вы были неосторожны, майор, - сказал Хорст.
– Я нарушаю служебный долг, но вы мой друг, Вернер, в наше время это, пожалуй, единственная ценность.

– Я не понимаю вас, Вилли.

– Не буду вас ни о чем спрашивать - вы делаете свое дело, я делаю свое. Но учтите: вами интересуется оберст фон Динклер.

– Фон Динклер? Но ведь его святая обязанность интересоваться всеми офицерами, поскольку он возглавляет военную контрразведку...

"Очень хорошо, - подумал Вернер, - дезинформация Слесаря сработала. Партия "Три лица Януса" развертывается по всем правилам. А правила установили мы сами. Спасибо товарищам! Теперь ты мой самый надежный телохранитель, Вилли Хорст".

– Ладно, - сказал Вильгельм Хорст, - оставим этот разговор. Я вам ничего не говорил. Но имейте в виду, Вернер, это гораздо серьезнее, чем вы думаете. Говорю вам об этом как друг и...

– Договаривайте, Вилли.

– В другой раз, дорогой Вернер, в другой раз!

На скрещении дорог Метгеттен - Кенигсберг и Кенигсберг - Пиллау стоял коренастый обер-лейтенант танкист.

Он переминался с ноги на ногу и нетерпеливо поглядывал в сторону от Кенигсберга - верно, ожидал попутную машину.

Некоторое время шоссе было пустынным, и офицер несколько раз с явным раздражением смотрел на часы.

Наконец со стороны Метгеттена показался приземистый пятнистый бронетранспортер. Когда он выехал на основное шоссе и стал выворачивать влево, на Кенигсберг, офицер решительно шагнул на середину дороги и поднял вверх руку.

Водитель резко затормозил и приоткрыл дверцу. Офицер сел рядом, и машина двинулась вперед.

В районе Иудиттена бронетранспортер остановил патруль полиции порядка. Не вставая с места, офицер протянул старшему патруля служебное удостоверение. Старший приложил два пальца к козырьку шапки. Водитель сидел неподвижно за рычагами.