– Возможно, адрес знает Боб Боуи и его жена. Роуз была церковной активисткой. – Энджи прищурилась. – Вы считаете это важным, раз нагрянули ко мне среди ночи?

– Сегодня кто-то стрелял в Сюзанну, - пояснил Люк.

Энджи выглядела удивленной.

– Я думала, что стреляли в молодую Френч. Ну, в ту женщину, которая хочет рассказать общественности, что… Сами знаете, что.

– Сюзанна стояла рядом с ней. Мы должны рассматривать все возможности.

– Вы, и правда, считаете, что внебрачный ребенок Терри стрелял в Сюзанну из-за своей доли наследства?

– Каждый день совершаются убийства по более ничтожным поводам. – Люк встал сам и помог Сюзанне подняться на ноги. – Прошу меня простить, что мы вломились к вам среди ночи, и большое спасибо. Надеюсь, вы сможете еще уснуть.

Энджи улыбнулась печальной улыбкой:

– Я уже много дней толком не сплю. С того момент, как убили Фрэнка.

Сюзанна недоверчиво разглядывала пожилую женщину.

– Почему вы мне все это рассказали? Почему сейчас?

– Я все время задавалась вопросом, что происходило у вас дома. Твои глаза всегда были такими невыразительными, и я боялась, что уже знаю, почему. Мне надо было сказать, но… Фрэнк не хотел. В конце концов, это поставило бы твою мать в неловкое положение. А когда он в конце концов узнал, что ты его дочь, было уже поздно. Ведь было уже поздно?

Сюзанна, оглушенная, кивнула. Она ничего не чувствовала. А ведь и тогда были люди, которые знали. Знали, но ничего не сделали.

– Да.

Энджи закрыла глаза:

– Мне очень жаль. Очень жаль.

Ей бы сказать, что все нормально. Но не сказала. Все ненормально.

– А мой отец… Артур… Он знал, что я не его дочь?

– Я не уверена. Но я знаю, что для матери ты была наказанием. А теперь – мое наказание. Я тогда ничего не сказала, и мне пришлось жить с этим годы. Пришлось жить с мыслью, что я могла бы тебе помочь, но ничего для этого не сделала.

Они ушли. Энджи Делакруа осталась сидеть на своем диване, покрытым чехлом, и смотреть в пустоту. Сюзанне хватило сил дойти до машины, потом ее ноги подкосились, Люк усаживал ее на сиденье, как маленького ребенка.

– Это было настоящим шоком.

Уголок ее рта иронично изогнулся.

– Да. Тяжелым шоком.

Люк присел перед ней на корточки, коснулся рукой ее щеки.

– Если я сейчас тебя поцелую, ты меня ударишь?

Его глаза казались темнее ночи, окружавшей их, Сюзанна смотрела в них не отрываясь, и видела поддержку, в которой так нуждалась.

– Нет.

Поцелуй теплый и сладкий, и ничего не требующий. Внезапно Сюзанне захотелось большего. Но Люк отстранился и провел большим пальцем по уголку ее рта.

– Все в порядке?

– Нет, - прошептала она. – Вся моя жизнь… была сплошной ложью.

– Нет. Это ролевые игры людей вокруг тебя. Ты та же самая, что и была двадцать минут назад, Сюзанна. Хороший человек, который, несмотря на то, что с ним произошло, заботится о других людях.Ты действительно думаешь, что стала прокурором только для того, чтобы смыть с себя клеймо быть дочерью Артура Вартаниана? Это неправда. Ты стала прокурором потому, чтобы делать для других то, что никто не делал для тебя.

Сюзанна тяжело сглотнула:

– Я его ненавидела, Люк. Теперь я знаю, почему он ненавидел меня.

– Артур Вартанян был жестоким человеком, Сюзанна. Но он мертв, а ты жива. И ты заслуживаешь той жизни, к которой энергично стремишься.

– Ребенком я представляла себе, что меня подменили, или что меня украли цыгане. Я не хотела быть дочерью Артура Вартаняна. Но нельзя сказать, что меня больше радует Фрэнк Лумис в качестве отца…

– Он погиб, потому что пытался предупредить Дэниела. А когда Бейли и Моника сбежали, он им помог, вместо того, чтобы сдать их Гренвиллю и спасти свою шкуру. Он не был таким уж плохим.

– Дэниел должен это знать. Ему трудно будет понять причину, по которой Фрэнк подделал улики в деле Фулмора.

– Вероятно, его немного утешит то, что это дело доставило Фрэнку много хлопот, - сказал Люк, и легонько поцеловал Сюзанну в щеку.
– Возвращаемся в Атланту. Там ты сможешь немного отдохнуть.

– А что будешь делать ты?

– Буду искать, где прячется Бобби. Энджи дала нам сведения из ее биографии, которых мы до сих пор не знали. – Зазвонил телефон, и Люк выпрямился. – Да?

Внезапно он напрягся всем телом.

– Где она? – Он быстро обежал машину и сел за руль. Глаза его оставались прищуренными. Когда разговор закончился, на его лице появилась улыбка. – Угадай, кого выловили из реки рыбаки?

– Бобби?

– Нет, но в данном случае оно и лучше. Семнадцатилетнюю девушку по имени Эшли Чорка.

– Девушка из бункера. Которая нацарапала свое имя на нарах.

Люк сделал резкий разворот по Мейн Стрит и прибавил газу.

– Да. Она сказала, что сбежала. Из дома, в котором держат остальных.