Даттон, суббота

3 февраля, 11 часов 05 минут

– Я не смогу, - сказала Рокки. – Меня тут же схватят.

– Ты боишься, - издевательски произнесла Бобби.

– Да, - согласилась Рокки. – Ты хочешь, чтобы я отправилась на кладбище и пристрелила Сюзанну Вартанян? На глазах у изумленной публики?

– В толпе это практически не заметно, - сказала Бобби. – Нажмешь на курок и бросишь пистолет. Когда начнется паника, ты исчезнешь.

– Это глупо.

Бобби застыла:

– Я думала, ты мне доверяешь.

– Доверяю, но…

– При каждом удобном случае ты проявляешь страх, - резким тоном сказала Бобби. – Вчера в бункере. С медсестрой. Если ты увиливаешь и прячешься, то ты для меня не имеешь никакой ценности. – Бобби бросила на нее проникновенный взгляд. – У меня никто не отказывается выполнять свою работу, Рокки.

– Я знаю, - ответила Рокки. Она умрет, если откажется. Я не хочу умирать.

Бобби оглядела ее:

– Ты боишься. Ты – неудачница. Ты мне больше не нужна.

Рокки уставилась на пистолет, который нацелила на нее Бобби:

– Ты меня застрелишь? Просто возьмешь и застрелишь?

– Просто возьму и застрелю. После всего, что я для тебя сделала, ты должна быть мне благодарна. А ты снова и снова меня разочаровываешь. У меня нет времени возиться с неудачником. Ты мне больше не нужна. Ты слишком часто терпела неудачи. Это был твой шанс доказать мне свою пользу.

Бобби видела, что Рокки сомневается. Даже если ее отвергнут, куда ей идти?

– Можно хотя бы использовать глушитель?

– Нет. С глушителем и дурак справится. Ты мне докажешь, что достойна быть моим протеже. Если у тебя получится, ты больше не будешь испытывать страх. Вот такая помощница мне нужна. У тебя есть выбор. Или делаешь, что я хочу, и остаешься в живых, или отправляешься на тот свет.

Рокки уставилась на пистолет в руках Бобби. Ни то, ни другое ее не устраивало. Но умирать ей хотелось еще меньше. Хватит бояться.

– Ладно, давай пистолет. Я сделаю. – Но нажимая на курок, я буду целиться не в Сюзанну Вартанян, а в тебя. Я им все про тебя расскажу. И тогда я стану, наконец-то, свободной.

Даттон,

суббота, 3 февраля, 11 часов 35 минут

– О, Господи, - пробормотал Люк. – Здесь, что весь город собрался?

– Похоже, что так, - ответила Сюзанна. Они втроем, она, Эл и Люк, стояли на кладбище позади баптистской церкви Даттона.Чейз и еще десять полицейских в гражданском смешались с толпой и держали ухо востро.

– Вы видите кого-то,кто кажется вам знакомым?

– Я выросла в окружении всех этих людей. Если вы о них что-нибудь хотите узнать, спрашивайте.

– Хорошо. Пастор, который вел заупокойную службу.

– Пастор Верц. – Сюзанна отвечала так тихо, что Люку пришлось наклониться к ней, иначе он ничего не слышал. Сегодня от него снова пахло кедром, а не смертью и огнем. Сюзанна вдохнула поглубже этот аромат и вновь сосредоточилась на кладбище, на котором она две недели назад стояла вместе с Дэниелом. – Верц был пастором еще до моего рождения, и мой отец всегда издевался над ним. Это могло означать, или что его нельзя подкупить, или он слишком хитрый, чтобы играть в папочкины игры. Сегодня мне показалось, что Верц совсем не изменился, хотя раньше его проповеди были гораздо длиннее. Сегодня он говорил не более двадцати минут.

– За последние дни он прочитал не одну заупокойную молитву, - заметил Эл. – Может, он больше не хочет их читать.

Сюзанна подумала о людях, которые пали от руки Мака О’Брайена.

– Вероятно, вы правы.

– А кто этот пожилой господин в похоронной процессии? – поинтересовался Люк.

– Конгрессмен Боб Боуи.

– Его дочь была первой жертвой Мака О’Брайена, - пробормотал Люк, и Сюзанна кивнула.

– Рядом с ним его жена Роуз и сын Михаэль.

– А худой старик рядом с сыном?

– Это мистер Динвидди, дворецкий Боуи. Их семья всегда имела штат слуг, которые постоянно проживали в доме, моя мама всегда им ужасно завидовала. Она тоже хотела иметь дворецкого, но отец не разрешал. Он проворачивал дома всякие полулегальные дела, чтобы мириться с присутствием слуг.

– Еще кто-нибудь, о ком я должен знать?

– Видите пожилую даму с начесом? Из третьего ряда? Это Энджи Делакруа. Она может что-то знать о Гренвиллях. Ей принадлежит салон красоты, и она знает все, что происходит в Даттоне. А что неизвестно ей, знает, вероятно, трио-барбершоп.