Убрав клинок в ножны, Эдван вытащил из лямки на спине копьё и, перехватив его поудобнее, помчался на помощь напарнику. Не то, чтобы Лану требовалась какая-то помощь — тот вполне успешно противостоял твари, окутавшись бронёй из грубого камня. Просто Эдван всё ещё надеялся на побег. Хотел быстро добить пуму и бежать отсюда со всех ног…

Впрочем, эта пустая надежда не прожила долго. Он не успел пробежать даже полпути до напарника, как почувствовал чей-то взгляд. Остановившись, парень повернулся в сторону огромной каменной глыбы в десяти шагах, с верхушки которой на него смотрела пара голубых глаз с вертикальным зрачком. Огромный снежный барс, высотой со взрослого мужчину в холке, внимательно смотрел на юношу, прижавшись телом к холодному камню. Зверь был готов в любой момент броситься в атаку, но почему-то медлил. Он внимательно глядел на Лаута, следя своими огромными глазищами за каждым его движением, так, словно раздумывал, стоит ли дичь усилий. Эдван сглотнул и, перехватив поудобнее копьё, смело взглянул в глаза зверю. Он слегка нервничал — чувство атры почему-то не реагировало на огромного кота, словно того не существовало. Сложилась забавная ситуация — ни один из них не мог почувствовать атру противника и понять, насколько тот силён. Барс зарычал, оскалившись. Его шерсть встала дыбом и заблестела, покрывшись ледяной коркой. Из пасти пошёл пар от резкого похолодания. Эдван в ответ чуть согнул ноги и встал чуть шире и устойчивей, нахмурился ещё сильнее и направил копьё на зверя. По чёрному доспеху пробежали искры крохотных молний. Подул леденящий ветер, в небе показались первые низкие облака. Неподалёку сражался Лан с пумой, где-то вдалеке ухала сова. Напряжение, повисшее в воздухе можно было разрезать клинком. Эдван был готов биться, но отчаянно не желал этого делать. Зверь был явно не простым мелким хищником вроде тех пум… скорее всего, они были на одной ступени.

Вдруг, слева раздался треск, гулкий удар и странный хлопок, словно кто-то тяжело рухнул на землю. Лаут и барс синхронно повернули головы на звук. Пума, с которой отчаянно бился старый воин, каким-то чудом сломала каменные тиски и, отбросив человека на десяток шагов в сторону обрыва, на трёх лапах удирала прочь, поджав обрубок хвоста и обиженно воя. Лан громко ругался, проклиная Первого и всех родственников твари до десятого колена, с трудом поднимаясь на ноги. Он опирался на копьё, как на огромную палку — пума умудрилась как-то ранить его ногу. Эдван шумно вздохнул, огромный барс рядом фыркнул. Человек и зверь напряжённо переглянулись и, спустя долгий десяток мгновений игры в гляделки, барс внезапно поднялся на все четыре лапы и громко зарычал. Могучий рык огромного кота разнёсся эхом по всей округе не хуже грохота от молний Эдвана. Зверь подошёл к краю глыбы и, оскалившись, громко топнул лапами, словно предупреждая, чтобы человек не совался на его территорию, и мотнул головой куда-то в сторону склона.

Эдван осторожно сделал шаг назад. Затем другой, третий. Барс не двигался с места, но всё так же утробно рычал и внимательно следил за Лаутом своими синими глазищами. Отойдя от скалы шагов на двадцать, Эдван жестом показал Лану, чтобы тот шёл за ним. Мужчина, стараясь лишний раз не дышать, по широкому кругу обогнув жуткого монстра, дошёл до товарища, после чего они вместе, медленно, двинулись к краю площадки. У резкого спуска, Лан нанёс на больную ногу слово жизни и, повинуясь приказу напарника, принялся спускаться первым. Огромный барс уже не рычал, но всё так же сидел на каменной глыбе и смотрел в глаза парню. Остановившись на краю, Эдван посмотрел в глаза зверя и медленно кивнул, дотронувшись ладонью до знака кошачьей лапы на своей груди. Барс кивнул в ответ и парень поспешил спуститься следом за напарником и лишний раз не искушать судьбу. Теперь он был точно уверен, что этот огромный кот — Озера. Именно Озером, полностью осознавшим себя, а не чудовищем с духовным корнем. Спускаясь с горы, Эдван возносил хвалы Творцу за то, что они сумели разойтись миром. Исход боя был слишком непредсказуемым… и, наверное, тот барс тоже понимал это.

Оставшийся путь до Ротборга прошёл почти без происшествий, в полном молчании. Лан, хромая, поминутно прикладывался к фляге и совершенно не стеснялся напарника. Когти горной пумы вошли глубоко, и едва не достали до кости. Если бы не доспех и броня из камня, он мог бы вообще потерять ногу. Но поразила до глубины души его не битва с пумой, вовсе не она. Ещё ни разу, ни разу в жизни он не видел, чтобы кто-то разошёлся с тварью миром… да что там, ему до сих пор толком не верилось в случившееся! С другой стороны, Первый побери, это была огромная удача… огромная…

«Почаще бы так», — мысленно усмехнулся мужчина, приложившись к фляге. Мыслями он был уже очень далеко.

Эдвана одолевали иные думы. Он всё пытался понять, почему барс не стал нападать на него? На его памяти не было ни одной твари, которая бы сумела удержаться от того, чтобы попробовать на вкус человечину, да ещё и одарённого… но этот кот, почему-то, побоялся битвы. Лауту даже вспомнились слова мастеров о том, что вознёсшийся на Озеро выходит за предел человека. Значило ли это, что он больше не человек, и потому зверь не стал нападать, сочтя его таким же опасным хищником, как он сам? Или дело в другом?

«Контракт», — пронеслась в голове Эдвана жуткая догадка. Действительно, за весь их путь по горе, практически ни одна пума почему-то не пользовалась силой жизни. Может ли статься так, что у зверей с Акдага по какой-то причине не было этого жуткого контракта, и потому они куда осмотрительнее относились к своим ранениям? Или контракт вытеснила нерушимая связь с силой холода? Точного ответа на этот вопрос Эдван не знал, но пообещал себе обязательно отыскать его. Спросить на Перевале, поискать в книгах… или, может, у Святого Кота?

«Да, в клане Святого Кота точно должны знать об этом», — подумал Эдван, спускаясь в узкий лаз, что вёл к Ротборгу. Ему определённо было о чём подумать…

Погода с утра была мерзкой. Промозглой и холодной, словно в середине осени, и это несмотря на приближающееся лето. От витающей в воздухе мороси мокла шерсть, а густой туман скрывал непроглядной серой пеленой всё, что находилось дальше кончика копья. Тон Гата терпеть не мог такую сырость, а тяжелый туман, особенно в этих проклятых горах, всегда заставлял его нервничать. Крохотные капельки воды и льда несли в себе такие же крохотные частички атры с самого Акдага и других горных вершин, пряча от его чувств всё, что было дальше полусотни шагов. Для свободолюбивого воина с контрактом воздуха трудно было придумать пытку страшнее. Он любил открытые просторы, привык ощущать ласковое дуновение ветра на шерсти, видеть и чувствовать на сотни шагов вокруг… и сейчас, из-за глупого приказа этого тупицы Сона, не мог ничего поделать с этой гнусной погодой!

«Подберёмся к ним под покровом тумана, глупые человеки нас не заметят! Как же, подкрадёмся! Не заблудиться бы самим в треклятом тумане» — возмутился он мысленно, злобно зыркнув в сторону своего командира. Грузный воин в грязно-рыжем доспехе шёл совсем рядом, сжимая в огромных ручищах тяжелый двуручный топор, и совершенно не обращал внимания на гримасы подчинённого.

Скрипнув клыками, Тон поправил перевязь с клинками на поясе и складку на ярко-синих боевых одеждах. Молодой фоцианин искренне не понимал, по какой такой нелепой причине командовать отрядом доверили этой тупой горе мышц. По его скромному мнению вся заслуга тупицы Сона состояла в том, что тот каким-то непостижимым чудом сумел достичь ступени Озера, да и то, скорее всего, сильно напортачил с прорывом, раз так отупел. Любому, кто был хоть немного наделён разумом было совершенно очевидно, что он, Тон Гата, наследник племянника седьмого сына самого Царя Обезьян, заслуживает этой чести куда больше выползшего из какой-то канавы тупицы! Чего стоил только один этот его дурацкий план по разрушению человеческой деревни! Вот чего им стоило напасть сразу? Закрепиться в Ротборге заранее, в первый же день, и сразить из засады этих грязных людишек с Перевала? Или сразу уничтожить Красный камень вместе со всеми его жителями? Зачем нужно было тратить недели на разведку Акдага, если любому тупому пню было совершенно очевидно, что никакая подмога к людишкам не смогла бы прибыть за столь короткий срок! Почему-то аргумент «Так велел принц Док» не особо впечатлял молодого Тона. И вовсе не потому, что отец фоцианина на дух не переносил именно этого принца. Просто молодой воин искренне считал, что их глупый командир излишне перестраховывается и слишком чётко следует приказам, игнорируя самую главную цель их прибытия, а именно — захват западной границы Перевала и его ослабление. Акдаг был важной точкой, захватить Ротборг и Красный камень — всё равно, что встать клином между землями Клана Святого Кота и людишками, заодно открывая себе дорогу к северному проходу. Конечно, та дорога была длинной, опасной, и не пользовалась особой популярностью, но при большом желании к Перевалу Тысячи Гроз можно было подобраться и с севера. В прошлых войнах фоциане несколько раз делали нечто подобное.