Майлин торопилась, ее теплое порывистое дыхание возбуждало еще сильнее. И вот, наконец, штаны соскользнули на пол, и я переступил через них.

— Дотронься до меня, Майлин, — попросил я. — Тебе нечего бояться.

Ее нежные пальчики нерешительно коснулись напряженной головки. Как жаль, что я не видел в этот момент выражения ее лица. Зато слышал ее сердцебиение. Или это мое билось с бешеной скоростью, заглушая остальные звуки?

Она провела пальчиком вверх-вниз по моей напряженной плоти, и глухой стон вырвался у меня из груди.

— Тебе больно? — испугалась Майлин.

— Нет, мне безумно приятно. Твои ласки доставляют несказанное удовольствие. А вот мне, боюсь, придется причинить тебе боль. Но я постараюсь, чтобы расставание с девственностью прошло для тебя как можно менее болезненно. Ты веришь мне, Майлин?

Она кивнула в темноте, и шелковистые пряди ее волос пощекотали мою кожу в области бедер. Склонившись, я обхватил ее за талию и уложил на постели, накрыв ее тело своим. Она вцепилась в мои плечи, задрожала, когда мое достоинство коснулось ее паха.

— Не бойся… — повторил я

Моя рука спустилась к ее сокровенному источнику, пальцы поиграли с нежными влажными складочками, заставив девушку прогнуться в спине. С ее губ сорвался тихий вздох. Я нащупал маленькую тугую горошину — то место, где сосредоточилось ее желание, и начал поглаживать круговыми движениями. Рот мой ласкал ее грудь, слегка прикусывая и дразня чувствительные соски, обводя языком ореолы.

— О, Богиня!.. — простонала Майлин, приближаясь к пику наслаждения и приподнимая бедра навстречу моему нежному натиску.

— Она здесь ни при чем, — улыбнулся я. — Здесь только мы с тобой, без посторонних. Мне продолжать?

— Пожалуйста, — взмолилась она и облизнула пухлые губки. — Еще…

Я не мог отказать ей в исполнении этого желания. Моя ладонь все еще сжимала девственную впадину между стройными ножками. Указательный палец, проник внутрь, коснувшись плотной преграды. Малин вновь приподняла бедра, желая усилить наслаждение. Она прогнулась в спине, полностью отдаваясь моей власти. Теперь Майлин, не стесняясь, разводила ножки, позволяя мне удобно устроиться между ними. И, клянусь, это было самое восхитительное ощущение из тех, что я когда-либо испытывал.

Я жадно целовал ее рот, и она отвечала с не меньшей страстью. Когда ее желание стало нестерпимым, она приподнялась на локтях и жарко шепнула:

— Сделай это, пожалуйста… Сейчас!

То был приказ и одновременно мольба. Она хотела меня, умоляла взять ее, как я всегда и мечтал.

— Что сделать, Майлин? — я еще не мог поверить собственному счастью.

— Возьми меня! — приказала она.

Ее острые ноготки царапали мои плечи. Майлин прикрыла глаза и вся подалась навстречу. Нежные ладони спустились ниже и сжали мои ягодицы.

Я замер над ней, запоминая этот момент.

— Обхвати меня ногами, — попросил я. — Вот так, девочка. Именно то, что надо.

Она послушалась беспрекословно, и я стал входить в ее тесную расщелину миллиметр за миллиметром. Она была влажной, горячей и невыносимо желанной. Я еще не встречал женщины столь страстной и невинной одновременно. Сдерживаться дальше стало невыносимо. Теперь, даже если бы Майлин попросила остановиться, я бы не смог этого сделать.

Но она не сопротивлялась, а, напротив, всячески поощряла меня. И все же я помнил, что она еще невинна. Дикое желание взяло верх над моим рассудком, но причинить боль Майлин было сродни святотатству.

И все же мне пришлось. Иначе эта прекрасная юная девушка не смогла бы стать женщиной. Наткнувшись на преграду, я сделал резкий выпад бедрами, погружаясь в нее на всю длину. Майлин вскрикнула, но не оттолкнула. А я замер, давая ей привыкнуть к новым ощущениям.

Прохладная слезинка скатилась с ее щеки и упала мне на руку. Я поцеловал девушку в висок, усилием воли удерживая себя от дальнейших действий. Невозможно было находиться в ней, ощущать ее нежный жар и трепет, и не давать себе воли. Ее внутренние мышцы сжимали меня так сильно, что я едва не стонал от возбуждения. Мой напряженный член рвался продолжить, но Майлин была настолько ошарашена происходящим, что замерла подо мной.

— Тебе все еще больно? — спросил я не своим от страсти голосом.

Майлин

Было неприятно и немного страшно. Но резкая, как вспышка яркого света во тьме, боль быстро уступила место совсем иным чувствам. Алексис заботился обо мне, о моих чувствах и ощущениях — это делало честь ему как любовнику и как мужчине. Надо же, а я так боялась, что не смогу принять его в себя, ведь он казался мен таким большим, таким мощным. Но теперь я испытывала нечто вроде гордости. Мои женские чары настолько пленили этого грозного воина, что делал все, чтобы угодить мне. Даже задернул шторы, хотя это не нравилось ему и, кажется, лишило какого-то особенного удовольствия.