Шрифт:
— Конечно, — поднимаюсь на ноги и протягиваю ладонь ребёнку. — Я жуть какой голодный.
— Но только обещай, что мы соберём все.
— Даю слово.
Сжимая в ладони маленькие пальчики, вхожу на кухню вслед за Лерой, улыбаясь ей в затылок.
Удобные. Как же…
Она первым делом подходит к сушилке. Трогает одежду и разочарованно качает головой.
— Не высохнет ведь, — улыбаюсь я.
— Рано радуешься, — шипит Лера. — Если потребуется, я буду с феном над ней сидеть.
— Мам, так у тебя же фен сломался, — вставляет своё, как всегда спасительное, слово Ксюша, уже уплетая гречку за обе щеки.
Лера обречённо вздыхает, глядя на дочь. Я же подбадривающе подмигиваю своему партизану. Перевожу взгляд на Леру. Серебристые глаза сочатся негодованием.
Пожимаю плечами:
— Ну, ведь не выставишь ты меня в мокрой одежде? А там, кстати, все ещё дождь.
Лера раздраженно поднимает вилку:
— Ксения, сегодня со мной можешь поспать.
— Ура! — с полным ртом восклицает малышка. — Почему?
И мне тоже интересно.
— Костя будет спать на твоей кровати.
Глава 5
КОНСТАНТИН
— Па-па, — просыпаюсь от сонного бормотания надо мной. — Пааап.
Ксюша трясёт меня за плечо, и я тут же вскакиваю с ее тесной кровати, которая явно жмет мне в коленках. Пытаюсь продрать глаза, вглядываясь в темноту. Обнимаю ребёнка за плечи:
— Что случилось? Что-то болит? В туалет? Пить?
— Нет. Там… мама, — шепчет она едва различимо.
Обходит меня стороной и заваливается на свою кроватку. Пока я продолжаю непонимающе хлопать глазами, пытаясь проснуться.
— Она тебя зовёт, — бормочет из полудрема ребёнок.
Сердце заходится в бешеном ритме. Меня? Точно?
Поднимаюсь на ноги. Неторопливо подхожу к большой кровати, чтобы ненароком не наступить на какую-нибудь игрушку. Зарываюсь пальцами в бороду, спросонок пытаясь сообразить, что происходит.
Поговорить нам с Лерой так и не удалось. После сбора кукольной мебели и игры в дочки-матери, в которой я исполнял роль дедушки, Лера увела Ксюшу мыться и спать. А я отправился на кухню, чтобы не мешать укладыванию.
Рассчитывал, что Лера придёт ко мне. Но видимо помятуя вчерашний «инцидент», она решила не рисковать. Когда я вернулся в комнату, она уже спала в обнимку с Ксюшей.
Из-за того, что важный разговор так и не состоялся, вариант, где я могу быть милован и приглашён в кровать, пока отсутствует. И это вынуждает меня нервничать. Зачем бы ей…
— Кость, — выдыхает мое имя Лера, и я замираю, вглядываясь в спящее лицо. — Не уходи… Костя.
Перестаю дышать. Перед глазами возникает видение того, что было с Лерой, когда я уехал. Если отбросить всю ту ложь, что она мне нагородила и принять во внимание, что она любила меня так же, как я ее, — а что было со мной, я и врагу не пожелаю, не то, что любимой женщине.
У меня крыша ехала, насколько я хотел, чтобы она была рядом. Несколько раз порывался плюнуть на все и поехать к ней, потому что жизнь без неё казалась невыносимой. Но почему-то каждый раз находил в себе силы остановиться. Был уверен, что не нужен ей.
Идиот. Мне хватило раз ее увидеть, чтобы понять: все, что она мне наговорила тогда — было ложью. Если бы я не сдерживал себя, то мы бы уже давно во всем разобрались…
Если я — взрослый мужик, чуть с ума не сошёл, то, каково было ей? Моей маленькой хрупкой девочке.
— Костя, пожалуйста… — снова шепчет голос с надрывом.
— Я рядом, — глотая неприятный ком, застрявший в горле, отзываюсь я тихо. — Всегда теперь буду рядом. Никуда не денешься от меня, глупенькая.
Ложусь рядом и притягиваю к себе подрагивающее тело. Такая холодная. А у меня будто костёр в душе разгорается. Не тот согревающий, который возникает обычно, когда она рядом. Нет. Нечто куда более зловещее. Он будто испепеляет меня изнутри.
Сколько же времени мы потеряли по моей глупости? И сколько ещё предстоит пережить, чтобы она наконец смогла довериться мне. Не только во сне.
— Тише-тише, — глажу ее волосы. — Кажется, я стал твоим кошмаром. А говоришь — игра…
Ее носик утыкается в мою шею. Влажные от слез губы, обжигают кожу короткими поцелуями.
— Костя.
— Да. Я тут.
— Я так скучала, Кость, — давясь от слез, бормочет она в полудреме.
— И я. Очень скучал, моя девочка.
— Кость… — ей будто просто нравится произносить мое имя.
— М, — отзываюсь я, целуя ее в макушку.
— Я тебя люблю.
Сердце пропускает пару ударов, чтобы вновь возобновить свой ход, и начать предательски барабанить в ушах. Огонь в душе перестаёт быть болезненным, вновь становясь ласково-согревающим.